Лахлан и его ковен собрались в гостиной, и ребята обступают меня, словно бы защищая от всего, что может встретиться нам на пути. Я снова надела на себя броню, что потихоньку сбрасывала с того момента, как приехала сюда, и держусь теперь жестко и непреклонно.

Замечаю несколько удивленных взглядов со стороны ковена, когда они видят мальчиков, одетых во все белое и окружающих меня, но никто ничего не говорит.

Лахлан подходит ко мне и хочет что-то сказать, но его прерывают, когда в гостиную из кухни заходит мужчина, которого я раньше никогда не видела.

– Чтец Тирсон готов; пожалуйста, следуйте за мной.

Он подводит всех нас к закрытой двери, которая, по всей видимости, ведет далеко не в бельевой шкаф, как я думала раньше.

– Кастеры, которые выступят свидетелями, зайдут первыми. Как только они займут свои места, дверь снова откроется, и тогда войдете вы. – Незнакомец смотрит на меня, и я киваю в знак понимания.

Дверь открывается сама по себе, являя тускло освещенный коридор. Лахлан делает шаг вперед, но его останавливает мой голос.

– Я не хочу, чтобы он и его ковен там были, – объявляю я, и облаченный в мантию помощник оборачивается и вопросительно на меня смотрит. – Я им не доверяю и не хочу, чтобы они были на прочтении.

Лахлан открывает рот, чтобы сказать что-то, что, я уверена, выведет меня из себя, но облаченный в мантию кастер поднимает руку, останавливая его.

– Винна, он ваш кровный родственник, по обычаю он и его ковен должны присутствовать на вашем прочтении. И все же я учту ваши чувства. Я попрошу чтеца Тирсона наложить сковывающее заклинание на церемонию, чтобы по ее окончании ничего нельзя было обсудить без вашего разрешения или присутствия.

Он молча смотрит на меня, и я киваю в ответ на его компромиссный вариант. Айдин прожигает во мне взглядом дыру, но я отказываюсь смотреть как на него, так и на всех остальных из ковена Лахлана.

Облаченный в мантию кастер проводит паладинов в коридор, и ребята, обняв меня, заходят следом за ним. За Райкером, ободряюще улыбнувшимся мне на прощание, дверь закрывается, и я внезапно остаюсь в одиночестве. Ожидание – казалось бы, вечное – того, когда дверь снова откроется, вселяет в меня тревогу и беспокойство. На самом же деле проходит минут пять, после чего она снова сама собой распахивается, и я делаю шаг вперед.

Коридор и пол выложены серым камнем, и его холод проникает в меня через босые ступни. Мягкий свет газовых ламп прокладывает мне путь, делая атмосферу старинной и зловещей. Коридор выходит в большую тускло освещенную каменную комнату. Меня окружают следы остаточной магии, и кажется, будто камни, которыми выложена эта комната, столь древние, что застали гораздо больше, чем когда-либо познаю я.

Паладины и ребята стоят по краям комнаты, недвижимые и смотрящие ровно перед собой. В центре располагается мраморный стол с двумя стульями, а рядом возвышается престарелый кастер, облаченный в красную церемониальную мантию. Добрые глаза чтеца Тирсона следят за каждым моим движением на пути к нему, это одновременно и любопытно, и тревожит.

Он подается ко мне, и я автоматически протягиваю ему руку в знак приветствия. Вместо того чтобы, как я ожидала, ее пожать, он склоняется и касается моих костяшек лбом, после чего оставляет на них поцелуй.

Ошеломленная и не понимающая, что мне, черт возьми, делать, я тупо стою на месте.

– Ваше величество, я не в силах выразить словами, как рад с вами познакомиться.

Десять голов поворачиваются в нашу сторону, но я не свожу глаз с человека, который по-прежнему благоговейно склоняется над моей рукой. Второй рукой я касаюсь его плеча, надеясь, что он выпрямится и объяснит, о чем он, черт возьми, говорит, и, к счастью, это срабатывает.

– Простите меня, ваше величество. Уверен, я вас пугаю; пожалуйста, присядьте и позвольте мне объяснить.

Мы расходимся; незнакомец, который сопровождал всех в комнату, отходит от стены и, поклонившись, выдвигает мне стул. Он смотрит на меня, источая теплоту и благоговение, и улыбается.

– Прошу прощения за то, что так долго до вас добирался. Как только мне сообщили о вашем появлении, я занялся всеми необходимыми приготовлениями. Это заняло больше времени, чем я надеялся, но думаю, когда вы все поймете, то останетесь довольны.

Я стараюсь не изменять своему – о чем ты, мать твою, говоришь — выражению лица и, слегка улыбнувшись, киваю. Чтец Тирсон приветливо улыбается в ответ и сцепляет руки в замок.