Раздраженно тру переносицу, понимая, что со вчерашнего вечера так и не приблизилась к разгадке тайны. Сидя в ванне, а потом лежа в кровати, я снова и снова перебирала все, что могла вспомнить о Бет. Искала в воспоминаниях любые подсказки, которые могли бы помочь мне понять, как я у нее оказалась. Она наверняка знала о моем отце больше, чем утверждала, но как она в принципе во все это ввязалась?

Сильные руки обхватывают меня за бедра, и я прижимаюсь к груди Нокса, раздосадованно вздыхая.

– Вам что-нибудь известно о ламиях, с которыми они должны были разобраться? – спрашиваю я. – Я уверена, что они – недостающее звено во всей этой истории.

– Нам известны имена некоторых ламий, но тут мы уперлись в тупик. Паладинов вызвали с ними разобраться, потому что те похищали кастеров, но никакой информации о причинах этого мы не нашли, – говорит Бастьен.

– Они послали паладинов на поиски пропавшего ковена, но и паладины, и ламии исчезли без следа, – подтверждает Вален.

Нокс тянет меня к дивану, и я плюхаюсь рядом с ним. Парень обхватывает меня рукой, и я прижимаюсь к нему, погружаясь в размышления.

– Ты хорошо пахнешь, – рассеянно говорю я, глубоко вдыхая его аромат. Не могу определить, что это за запах, но он глубокий и мужественный, и мне это очень нравится.

Нокс усмехается и потирает носом мою щеку. Так или иначе я являюсь ключом к разгадке всей этой истории, и только я смогу выяснить, как все это взаимосвязано.

– Когда гнездо ламий и паладины исчезли, похищения прекратились? – спрашиваю я, не обращаясь ни к кому конкретно.

– Кажется, да, – отвечает Бастьен. – Помню, читал, что в то время старейшины связывали это с тем, будто гнездо было либо устранено, либо повреждено настолько, что не смогло продолжать заниматься тем, чем раньше.

– Или же гнездо достигло своей цели, какой бы она ни была, и в похищениях не осталось смысла, – невзначай говорю я.

В комнате воцаряется тишина: все мы погружаемся в свои мысли. Не знаю, как долго мы так сидим, но через какое-то время Райкер прерывает этот самоанализ.

– Как насчет того, чтобы заняться изучением документов, которые оставили тебе чтецы, Пищалочка? Может, мы найдем в них что-нибудь полезное?

Смотрю на Райкера и вскидываю брови.

– Пищалочка?

Он дерзко улыбается, и в его небесно-голубых глазах появляется нахальный блеск.

– Ага. Согласен с Ноксом: эти твои звуки чертовски очаровательны.

Остальные парни сдавленно посмеиваются над его словами.

– Ты не можешь дать мне прозвище, из-за которого я становлюсь похожей на робкую мышку.

– Уже дал, Пищалочка, и ты ничего с этим не поделаешь, – подтрунивает он.

Я качаю головой и усмехаюсь, стараясь выглядеть как можно покорнее, а потом набрасываюсь на него. Нокс задерживает меня ровно настолько, чтобы Райкер, смеясь, успел ускользнуть.

– Я покажу тебе Пищалочку! – игриво угрожаю я, вполсилы пытаясь вырваться из хватки Нокса.

– Просто подожди, пока у нас не будут одинаковые руны, и посмотрим, кто кого отмочалит, – подмигивая, парирует Райкер и устраивается в кресле-гамаке рядом с Сабином.

Моя игривая улыбка исчезает.

– Черт, нам ведь нужно поговорить об этом, да? – спрашиваю я, смотря на них.

Сабин удивляет меня, отвечая:

– Да не особо.

Я ошеломленно смотрю на него.

– Это ничего не изменит. Мы все хотели отношений с тобой. Мы не стали бы этого желать, если бы не видели с тобой будущего.

– Мне казалось, ты был лицом кампании «не спешить»? – спрашиваю я Сабина.

– Ничто не обязывает нас связывать себя обязательствами уже завтра, мы по-прежнему можем идти в собственном темпе, это не проблема.

Спокойное отношение Сабина поражает меня. Я знаю, что мы обсудили этот вопрос, когда катались верхом, но меня все равно сбивают с толку его благосклонность и невозмутимость.

– Проблема в том, что, оставаясь со мной, вы обрекаете себя на неопределенное будущее. Вы разве забыли, что, как и я, присутствовали на уроке истории, который был посвящен Стражам и включал в себя смерть, смерть и еще раз смерть? – подчеркиваю я.

– Мы планируем стать паладинами, Винна. Одно только это привнесло в наше будущее предполагаемые риски и опасности. Связь с тобой этого не изменит, – напоминает Вален.

– Мое отношение ты уже знаешь. Я только за. Я хочу тебя и с нетерпением жду новых способностей и магии. По моему мнению, чем раньше ты захочешь скрепить наши отношения, тем лучше. – Нокс одаривает меня игривой улыбочкой и с намеком играет бровями. Я не пытаюсь скрыть широкой улыбки, что расползается в ответ на моем лице.

– Вас, ребята, совсем это все не пугает? – спрашиваю я, желая, чтобы меня в этом уверили.

Они все отрицательно качают головой и смотрят на меня, как бы говоря: а что в этом такого?

– А тебя это пугает? – спрашивает Райкер.

Его вопрос заставляет меня задуматься. Я беспокоилась из-за них и того, что это будет означать для их будущего. О своем отношении я даже не задумывалась.