– Мы как раз обсуждали подготовку к вашему прочтению. Прошло много лет с тех пор, как мы видели чтеца Тирсона. Для нас будет настоящим удовольствием снова увидеть его в деле, – говорит он.

Лахлан гневно зыркает на Балфура. Не знаю, что именно здесь происходит, но атмосфера не выглядит дружеской, и мне кажется, что я чего-то не понимаю.

– Мы как раз обсуждали со старейшинами, что в их присутствии нет необходимости и что мы обязательно сообщим им о результатах сразу же, как только прочтение будет завершено, – приторно-сладким голосом объясняет Лахлан.

– С чего бы ей быть против нашего присутствия? Это честь, что мы предлагаем свою поддержку, такого редко кто удостаивается, – возражает Лахлану старейшина Клири.

Лахлан прикусывает язык. В комнате нарастает напряжение, и его взгляд прыгает на меня. Очевидно, что дядя не хочет, чтобы старейшины присутствовали на моем прочтении. Хотелось бы только знать почему.

– Так я вас не знаю, вот и все, – говорю я старейшине Клири. – Почему бы мне хотеть видеть вас?

Старейшина Балфур брызжет слюной, по всей видимости удивленный тем, что я заговорила и вмешалась.

На лице старейшины Клири появляется расчетливая улыбка.

– Мы твои старейшины, дитя, твои лидеры. Что еще тебе нужно знать?

Его глаза прикованы к моим, и я не осмеливаюсь отвести взгляд.

– Почему вы хотите быть на моем прочтении? Вы ведь сами сказали: это честь, которой удостаиваются не многие. Чем же заслужила я?

Старейшина Найпан вмешивается быстрее, чем старейшина Клири успевает ответить.

– Уверен, вам известно, как необычны ваши обстоятельства. Можно смело сказать, что нам просто любопытно ваше прочтение и его результаты.

– Разумеется, мы поделимся всей полученной информацией с Советом старейшин, как и полагается при прочтении, – говорит им Киган в провальной попытке развеять напряжение.

Я молча размышляю, как мне стоит поступить. Если старейшинам в любом случае расскажут, как пройдет прочтение, так не будет ли разумнее смириться и позволить им действовать так, как они хотят?

Рассматриваю каждого гостя, пытаясь угадать, какой ход будет лучшим.

Балфур выглядит надменным, но полагаю, с учетом его положения этого и следовало ожидать. Он – старейшина, а они, очевидно, очень сильны. Думаю, я бы тоже задрала нос.

Прочитать старейшину Клири, однако, оказывается сложнее. В нем чувствуется враждебность, но я не уверена, что она направлена на меня. Возможно, это как-то связано с тем, что произошло между друзьями его сына и мной, но я не знаю наверняка.

Еще сильнее меня смущает в старейшине Клири то, что помимо завуалированного налета агрессии он в то же время чрезвычайно заинтересован. Он пытается скрыть этот интерес безразличным выражением лица, но его выдает блеск, периодически появляющийся в глазах.

Старейшина Найпан кажется довольно милым. Из всех присутствующих старейшин он, вероятнее всего, с уважением отнесется к моему решению, каким бы оно ни было. Но во всей этой ситуации что-то не так в принципе. Почему между ковеном моего дяди и старейшинами такая большая напряженность и злоба?

– Старейшина Найпан, я понимаю ваше любопытство, но с уважением отклоняю вашу просьбу присутствовать на моем прочтении.

При всем моем желании говорить дипломатично я не удерживаюсь и пускаю не слишком прикрытую шпильку в сторону старейшин. Никто из этих ублюдков даже не соизволил спросить меня, хочу ли я, чтобы они были здесь. Они говорили со мной так, будто это уже решенный вопрос. Лахлан то и дело их затыкал, но никто ни разу не обратился ко мне, будто у меня вообще нет во всем этом права голоса.

Старейшина Найпан мгновение смотрит на меня, затем благосклонно кивает и встает.

– Мы будем с нетерпением ждать результатов вашего прочтения.

Сказав это, он незамедлительно направляется к двери. Это даже разочаровывает. Я ожидала скандала посерьезнее.

Настороженно наблюдаю за двумя другими старейшинами, гадая, последуют ли они примеру легко согласившегося коллеги или начнут скулить по поводу его согласия.

Старейшина Балфур уступает первым и быстро выходит из комнаты в тени двух телохранителей. Старейшина Клири наблюдает за мной. Коварный блеск в его глазах, словно маяк, предупреждает меня об опасности, но я не знаю: опасность – это он сам или же что-то другое.

– Мой сын упоминал, что имел честь встретиться с вами, – говорит он, ровным голосом пронзая тишину. – По всей видимости, вы произвели на него впечатление.

– Это была познавательная встреча, – монотонным голосом отвечаю я.

Он неотрывно смотрит на меня, очевидно, не спеша уходить.

– Да, понимаю, из-за чего такой ажиотаж, – наконец задумчиво бормочет он, и на его лице читается холодное удовлетворение.