Отвечаю ему тем же и начинаю осматривать комнату Бастьена. У него простая «мужская» кровать, стоящая вдоль стены из серого камня. Там, где у меня прикроватные столики, у него – парящие полки из толстого полированного дерева. В отличие от моей комнаты здесь нет камина. Вместо него – гигантский встроенный развлекательный центр с огромным телевизором. Многочисленные игровые приставки лежат среди фотографий, журналов и всяких безделушек. Напротив центра – большой угловой диван коричневого цвета, на котором сидят Нокс и Райкер. У стены с окнами, справа от кровати, висят два мягких, набитых подушками кресла-гамака, одно из которых занято Сабином, который до моего прихода читал книгу.

Я качаю головой и невесело усмехаюсь. Не считая базовой информации вроде возраста и типа магии, я почти ничего не знаю ни о Бастьене, ни о ком-либо другом. О Сабине я кое-что узнала, когда мы катались верхом, но вдруг понимаю, насколько все это зыбко.

– Что это за настроение? – спрашивает Вален, присаживаясь рядом с нами на кровать.

– Просто поняла, что перецеловалась с большей частью из вас и принудила к вечной связи со мной, но впервые нахожусь в комнате одного из вас. Я почти ничего о вас не знаю. Это же капец как ненормально.

Парни усмехаются.

– Что ж в этом ненормального? Ты надрала мне задницу, оказалась во власти моего покладистого характера и каменного тела. Пометила меня в качестве своего Избранного, и однажды я стану владеющим магическим оружием супермегакрутым парнем, каких мир не видел уже почти тысячу лет. Уверен, историй вроде нашей просто куча, – невозмутимо подытоживает Бастьен, и я не могу не улыбнуться. – Узнаем всё друг о друге со временем, но ты, Боксерша, можешь приходить в мою комнату в любое время.

Он наклоняет меня, словно окуная куда-то, и в его улыбке появляется похоть. Легко целует меня в губы, и я смеюсь над его игривостью. Именно это мне и было нужно. Я слишком ушла в свои мысли в попытках собрать все кусочки воедино и разобраться во всем, что вчера узнала.

На самом деле я на пределе и жутко стрессую. Но вот это – эта легкость, которая сквозит между мной и ребятами, – успокаивает меня ровно так, как я и хочу.

Бастьен отстраняется, но я обхватываю его лицо ради еще одного поцелуя и лишь затем отпускаю.

– Простите за вчера, – обращаюсь ко всем. – Вален прав, я не должна всегда справляться со всем в одиночку. По умолчанию я поступала так всю свою жизнь, но мне нужно осознать, что отныне это не единственный возможный вариант.

– Мы всё понимаем, не волнуйся, – улыбается Райкер. – Чтецы сказали попрощаться за них и передать, что будут на связи. Они оставили для тебя папку с документами и планшет.

– Погоди, что? Они ушли? – потрясенно спрашиваю я. – Я думала, они приехали, чтобы помочь мне со всем этим… – Указываю на саму себя.

– Ага, мы тоже так думали, но чтец Тирсон настаивал на том, что ему нужно провести кое-какие исследования, а чтецу Конлину необходимо задокументировать все, что произошло во время прочтения. Они уехали почти сразу же.

– Вот черт! Я хотела расспросить их о своих родителях, да и еще много о чем.

– Они оставили контактный номер, а в планшете, думаю, хранится вся отсканированная информация из архивов. Хорошее начало для поиска ответов, – заверяет Сабин.

Вален перетягивает меня с коленей Бастьена на свои, и с моих губ срывается писк. Шлепаю его, но он лишь улыбается в ответ.

– Твои писки просто очаровательны, Винна, – поддразнивает Нокс.

– Я не очаровательна. Я наводящий ужас Страж, ты что, не слышал?

По комнате разлетается смех, и я сползаю с коленей Валена. Как бы мне ни нравились эти прикосновения, внутри разгорается любопытство при виде фотографий, расставленных на полках.

Нахожу очаровательную фотографию близнецов, когда они были помладше. Волнистые локоны были намного короче, но ореховые глаза, милые вздернутые носики и пухлые губы все те же, хоть и меньше, понятно. Ставлю фотографию на место и тянусь к фотографии Сильвы, рядом с которым стоит красивая кудрявая женщина.

– Это ваша мама? – спрашиваю у близнецов.

Они в унисон кивают. Я смотрю на фотографию, восхищаясь моментом: как же счастливы они были с Сильвой, когда их запечатлели на камеру. Вижу в чертах женщины Бастьена и Валена. У них ее нос, губы и, безусловно, прекрасные темные кудри.

Аккуратно ставлю фотографию и снова возвращаюсь к тайне, над разгадкой которой провела большую часть ночи. Мой отец, родители близнецов и их ковен исчезли все вместе. Пятнадцать месяцев спустя, плюс-минус месяц-два, родилась я. Моя мать была Стражем, потому что это явно перешло ко мне не от отца – не со стороны Вона, – но как, черт возьми, они сошлись?

– Как целый ковен мог буквально раствориться в воздухе, одновременно с этим обнаружив Стража, которого вообще не должно было существовать? И как я потом, после того как моя мать, то есть Страж, залетела и ни о ком из ковена больше не было ни слуху ни духу, каким-то образом оказалась у Бет? – спрашиваю я, не сводя глаз с фотографии.

– Хотелось бы знать, – говорит Вален, и я слышу затаенную грусть в его голосе.