– В ковенах этот вопрос решают по-разному. Нет универсального выхода, который подходил бы всем. Мы можем попробовать составить своего рода расписание – иногда оно помогает сделать так, чтобы все в равной мере имели доступ друг к другу, – говорит Сабин, и я перевожу на него взгляд. – В ковене, в котором я вырос, чередуются по дням. В свой день с партнером можно запланировать свидание и провести время наедине друг с другом, в эту ночь вы вместе спите и прочее. В течение дня ковен все равно функционирует сообща и проводит время вместе, но в выделенный день ты посвящаешь время своему партнеру, – подробнее объясняет он.

– В ковене моих родителей ситуация похожая, хотя и не такая упорядоченная, – добавляет Нокс. – Поначалу они просто плыли по течению, но по итогу у них все равно выработалась система. Они проводят время наедине друг с другом по очереди. Они много разговаривают о том, что кому нужно, и отталкиваются от этого. Например, если у их панибрата непростые времена и ему нужно присутствие партнера, они внесут коррективы и поменяются.

– Панибрат? – спрашиваю я.

– Так мы называем друг друга. Ты – наш партнер, а мы друг другу – панибраты, – объясняет Нокс.

– Возможно, иногда мы будем ревновать и раздражаться, но если мы все будем честны и откровенны насчет того, что нам нужно – и когда нам это нужно, – проблем не должно возникнуть. Меня не смущает, что ты обнимаешься с моим панибратом за просмотром фильма, но если до меня очередь в этих обнимашках никогда не доходит, тогда я начну волноваться, – замечает Бастьен. – И если так случится, моя ответственность заключается в том, чтобы рассказать об этом всем сразу же, как только я почувствую беспокойство, чтобы мы смогли придумать какое-то решение.

С минуту я сижу молча, раздумывая над тем, что они сказали.

– Но как все это работает в самом начале? Ну, знаете, во время фазы медового месяца, когда все очень пылко, спонтанно и всякое такое? Как это работает с пятью разными парнями, которым нужно одинаковое количество страсти, времени и нежности? Вам просто придется ждать, пока не наступит ваш день?

Вален усмехается.

– Это нам еще предстоит выяснить. Мы все росли в подобной обстановке, но никто из нас прежде не бывал в таких отношениях. Скорее всего, поначалу будет не супергладко. Как и сказал Бастьен, нам нужно прямо и быстро говорить о своих потребностях и желаниях, и однажды мы поймем, что нам подходит лучше всего.

Я отмечаю, что никто из них толком не ответил на вопрос про групповой секс – разве что посмеялись. Собираюсь вновь его задать, когда вдруг наши руны начинают полыхать темно-оранжевым. Парни с удивлением и непониманием смотрят на свои руки и грудь, а затем друг на друга. Магия внутри меня начинает разгораться, требуя немедленного внимания и действий. Я вскакиваю с кресла, следуя инстинктам.

– Кто-то пытается прорваться сюда, – шепчу я.

Сабин хватает меня за запястье, когда я пытаюсь пронестись мимо него.

– Мы позовем паладинов, они знают, что делать, – говорит он, а кто-то другой спрашивает:

– Кто пытается прорваться?

Сабин раздраженно рычит, когда я ловко вырываю руку из его хватки. Райкер и Нокс становятся перед дверью в мою спальню, блокируя единственный, как им кажется, выход из комнаты. Вот они расстроятся, когда узнают, что я иду вовсе не к этой двери.

Перепрыгиваю через кровать и распахиваю французские двери, ведущие на балкон. Не раздумывая, запрыгиваю на каменные перила и активирую руны на ногах и стопах, после чего устремляюсь в прохладную темноту ночи. Призываю короткие мечи с помощью рун на ребрах и крепко обхватываю рукоятки.

Легко приземляюсь на постриженный газон перед фасадом. С балкона над моей головой доносятся крики и ругательства, но я сосредоточиваюсь на том, что ощущаю за пределами барьера. Видимо, магия, которую я влила в барьер, когда впервые пересекла его в ночь встречи Лахланом и его ковеном, усилила мои способности. Я чувствую каждое движение, направленное извне, и кожа моя горит от этого.

Нечто долбится со стороны, пытаясь пробить брешь. Это нечто барьер пока что сдерживает. Однако я ощущаю злонамеренность и холод нападений. Барьер окружает всепоглощающая тьма, от враждебности которой все мое тело предупреждающе покрывается мурашками. В ответ магия внутри меня накаляется, и я испытываю жуткое чувство собственничества: не дам прорваться через то, что принадлежит лично мне. Я издаю дикий рев, бросая вызов каждому, кто намерен со мной потягаться.

Вау, а это еще что такое было?

Как и всегда, позволяя магии вести меня за собой, я накапливаю ее в себе – столько, сколько могу вместить. Когда я чувствую, что вот-вот взорвусь, я приседаю и вонзаю мечи в покрытую травой землю. Держась за рукояти магического оружия, выплескиваю магию через клинки в сторону барьера.

Защитный купол, ограждающий нас от угрозы, вспыхивает розово-оранжевым светом, становясь чем-то бо`льшим, чем просто защитной силой: он превращается в оружие. Барьер обрушивается на всё и вся, что пытается сквозь него прорваться, и в награду мне раздаются крики и рев боли.