Выключаю свет и выхожу в освещенную лунным светом спальню, в которой нахожу уже забравшегося под одеяло Валена. Залезаю на кровать и намеренно неуклюже переползаю через него. Мы смеемся, и я устраиваюсь на свой подушке. Вален притягивает меня спиной к своей груди и целует в плечо, а затем в шею. Мы одновременно удовлетворенно вздыхаем и смеемся над этой синхронностью. Вален крепко прижимает меня к себе, и я быстро и с радостью поддаюсь зову снов.

Из забвения меня вырывает пронзительная боль. Дыхание перехватывает, и я стискиваю зубы, сдерживая крик, зарождающийся в глотке. Я не паникую: с этой жуткой болью я уже встречалась и знаю, что она прекратится так же быстро и загадочно, как началась.

Жгучая боль охватывает ладони, грудь и голову за ушами. Спасибо, черт возьми, что она распространяется не по всему телу, как было на шестнадцатый день рождения. Я часто и тяжело дышу и с облегчением перевожу дух, когда понимаю, что волны боли начинают затихать.

Боль окончательно исчезает, но я знаю, что от нее останутся не только воспоминания. Делаю несколько глубоких вдохов и чувствую, как напряженные мышцы начинают расслабляться. Сажусь на кровати. Простыни собираются на талии, майка липнет к влажной коже.

Я осматриваю руки в поисках того, что, как мне уже известно, там будет. На обоих безымянных пальцах – там, где раньше была лишь восьмиконечная звезда, – появилось пять новых рун. Они тянутся к основанию пальцев и полностью обхватывают их.

Оттягиваю ворот майки и обнаруживаю похожий набор рун меж грудей. Мгновение пялюсь на них, затем сжимаю груди, и все руны, кроме звезды, исчезают в линии декольте.

Откидываю одеяло и устало прохожу в ванную в поисках зеркала, чтобы взглянуть за ухо, где теперь появились новые руны. Включаю свет и удивленно взвизгиваю, натыкаясь на Валена. Он сидит, прислонившись к стене, и кривится от боли.

– Твою мать, с тобой все хорошо?

Вален подносит к глазам ладонь, защищаясь от света.

– Какого хера?! – охваченная паникой, вскрикиваю я и отступаю подальше от него.

На безымянном пальце Валена расположился набор черных рун. Набор этот начинается с восьмиугольной звезды чуть ниже ногтя и тянется до самого основания пальца. Окидываю взглядом его вторую руку, лежащую на полу ладонью вниз, и вижу аналогичные руны на втором безымянном пальце.

Я закрываю рот обеими руками в попытке сдержать рвущийся наружу вздох удивления. Какого черта? Откуда у него руны? Вален тянется ко мне, сбитый с толку. Он еще не видел их? Черт, он сильно разозлится?

Когда он протягивает ко мне руку, я замечаю линию рун на его груди, как раз между очерченными мышцами. Отступаю еще дальше и больно задеваю плечом дверную раму.

– Мне очень жаль! – бормочу я.

– Винна, черт, нет! О чем ты?

Вален наклоняется ко мне, но я убегаю от него быстрее, чем он успевает подняться с пола. В нескольких шагах от двери в ванную врезаюсь в гору мышц. Сабин… Отлетаю от него, и он обхватывает меня за плечи, чтобы я не свалилась на пол.

Сабин замечает мое полное ужаса выражение лица и тотчас заслоняет собой, осматриваясь в поисках угрозы. Из ванной выбегает Вален, и Сабин напрягается.

– Какого черта здесь происходит? – рычит он на Валена.

– Это я и пытаюсь понять! – огрызается в ответ Вален и снова пытается ко мне подойти.

В эту минуту дверь комнаты распахивается настежь, и внутрь вваливаются еще три одетых в пижамы тела. Они что, все переехали к Лахлану, а я и не заметила? Что они все тут забыли поздно ночью? Сабин не дает Валену пройти ко мне. Он поворачивается, чтобы что-то ему сказать, и я замечаю черные руны у него за ухом.

Руны видны у Сабина на пальцах, и они совпадают с теми, что у меня и у Валена. Я оглядываюсь на остальных… Руны есть у всех. Провожу дрожащим пальцем по коже за ухом, где, вне всяких сомнений, найду точно такие же эбеново-черные знаки.

Какого черта происходит?

Я в ужасе смотрю на парней. Райкер делает шаг ко мне, но я тут же отступаю назад и трясу головой. Что за херня творится? Не знаю, как это случилось, но я точно знаю, что в этом виновата я.

Это правда я с ними сделала? Это сделала с ними моя магия? Но почему? Твою мать, что со мной не так?

– Все с тобой так. Ты в этом не виновата.

Я открываю рот, чтобы возразить Райкеру, и в растерянности замираю.

Я ведь не сказала это вслух.

Мои глаза распахиваются. И их глаза, будто зеркальное отражение моих, распахиваются в ответ.

Вы меня слышите? – мысленно спрашиваю я, и у меня подгибаются колени, когда они хором отвечают «да».

– А ты нас слышишь? – спрашивает Бастьен, и в комнате повисает тишина, пока я пытаюсь нащупать их голоса в голове.

– Я слышу только себя.

Снова провожу пальцем по рунам за ухом. Может, это работает только от меня к вам? Вы слышите все, о чем я думаю? Боже, это вообще мне не на руку. Они будут знать все, что я о них думаю?

После того как они несколько секунд непонимающе смотрят на меня, я догадываюсь, в чем дело.

– Бастьен, коснись пальцем рун за ухом.

Он делает, что велено, и смотрит на меня, очевидно, ожидая какого-то объяснения. Я же ничего не говорю и просто жду.