В прошлое воскресенье я пропустила этот ужасающий воскресный ужин со старейшиной Клири совершенно случайно. Но мне нужно что-нибудь сообразить, чтобы сделать это снова, потому что я даже не представляю, чего еще мне хотелось бы меньше, чем сидеть со старейшинами и демонстрировать притворное дружелюбие. Разве что попасть в плен к Адриэлю, но, если честно, оба варианта идут буквально ноздря в ноздрю. Тот факт, что я свалила с прошлого ужина, потерялся на фоне драмы с Сурком и ламиями, разразившейся на следующее утро.

Сурка отстранили от обязанностей старшего, и теперь они с ковеном охраняют меня издалека. По всей видимости, было решено, что я плохо влияю на бедного милого Сурка, и его ковен счел, что для того, чтобы чего-то достичь, лучше всего будет защищать меня на расстоянии. Мне пришлось закусить изнутри щеку, чтобы не рассмеяться, когда они пришли в то памятное утро после того, как он пропустил отметку, и объявили мне об этом. Знали бы они, чем парень занимался на самом деле, но этот секрет умрет со мной. Теперь я передвигаюсь по дому, пребывая в иллюзии, что больше у меня нет няньки. По крайней мере, я не вижу ее постоянно, как видела вечно притаившегося где-то поблизости Сурка.

Впрочем, не то чтобы Энох и остальные ребята оставляли мне хоть немного свободного времени или давали возможность куда-нибудь свалить и просто пожить своей жизнью. Мы все время тренируемся, тренируемся и снова тренируемся. Я начинаю перебирать в голове всевозможные отговорки и схемы, которые помогли бы мне избежать этого ужина, но остаюсь ни с чем. Твою мать. Почему я не могу ничего придумать?

– Я знаю этот взгляд, Винна. Даже не думай. Энох уже наказал нам всем даже на секунду не сводить с тебя глаз. Ни единого шанса, что тебе удастся снова улизнуть. Каждый из нас пребывает в состоянии повышенной боевой готовности, а это означает, что ты попадешь на этот ужин, нравится тебе это или нет.

Я прожигаю Каллана взглядом и мысленно проклинаю Эноха и его отца.

– Ты недостаточно хорошо меня знаешь, чтобы понимать, что означает тот или иной мой взгляд, – ворчу я. – Я просто думала о том, что устала и хочу вздремнуть.

Словно по волшебству меня вдруг охватывает какое-то еще большее изнеможение. Я чувствую вялость и заторможенность. Останавливаюсь на полушаге, не понимая, что произошло. Конечности тяжелеют, и тело болит так, как не болело всего несколько секунд назад. Какого черта?

Каллан наклоняется ко мне, приближая лицо к моему лицу. Его голубые глаза мечутся между моими расфокусированными светло-зелеными радужками.

– Что случилось? Ты в порядке?

Изнеможение исчезает так же быстро, как накатывает, и я стряхиваю его отголоски со своего тела.

– Да, в порядке. Просто… устала.

Беспокойство на лице Каллана никуда не исчезает, но он кивает, и мы продолжаем шагать к дому. Может, мне нужно поесть. То, в каких объемах я использовала на этой неделе магию, определенно дает о себе знать.

У меня вырывается очередной зевок, и я захлопываю рот рукой, чтобы вместе с этим зевком из него не вырвался еще и усталый стон. Это максимум того, что я могу сделать, чтобы глаза не слиплись в ожидании, когда нам откроют ворота и впустят в особняк Клири. Разминаю шею, пытаясь собраться с силами. Старейшина Клири слишком хитер и расчетлив, чтобы расслабляться. Мне нужно быть готовой ко всему, что он собирается выкинуть.

Мне просто нужно избавиться от этого истощения. Магия реально жестко меня подкосила. Клянусь, я не была такой уставшей с тех пор, как впервые начала тренироваться с Талоном в свои пятнадцать. Может, даже и тогда так плохо не было. В голове всплывает лицо Талона, и я нахожу утешение в знакомых решительных чертах. Я изо всех сил стараюсь вспоминать именно такого Талона, а не каким исхудавшим и измученным он был перед своей смертью.

Боль от его потери по-прежнему никуда не делась из моего сознания и души. Но, как и в случае с Лайкен, я понимаю, что грусть и боль не исчезнут никогда. Я знаю, что со временем научусь с ними сосуществовать и в некоторые дни мне даже будет легче, чем в другие.

Энох подруливает к монструозному зданию в колониальном стиле, с колоннами и всяким таким, и я делаю глубокий выдох, который так долго сдерживала. Дверцы машины начинают хлопать, давая понять, что все выходят. Я продолжаю сидеть и смотреть из окна на стены дома, снова пытаясь придумать что-то, что поможет мне избежать этого ужина. Дверца с моей стороны распахивается, и Нэш окидывает меня взглядом, который четко говорит: «Даже не пытайся». Я фыркаю, отстегиваю ремень безопасности и, ухватившись за его теплую ладонь, выхожу из машины.

Мы подходим к входной двери. Я уже почти ожидаю, что Энох позвонит в звонок, но вместо этого он берется за ручку и просто проходит внутрь. Я напоминаю себе, что, скорее всего, он здесь вырос. Вся внутренняя отделка дома выполнена в золотых и кремовых тонах, и сколько бы я ни старалась, у меня не получается представить, как по этим коридорам бегают юные Энох и его друзья. Мы проходим в официального вида гостиную, и шум многочисленных разговоров стихает.