— Я когда-нибудь тебе лгал?

— Нет.

— Тогда доверься мне. Просто доверься.

Твердость его рук придает мне сил. Я медленно открываю глаза и вижу, что он достал свой телефон, чтобы осветить пространство вокруг. Облегчение, наконец, согревает мои продрогшие кости.

Я смаргиваю слезы, ненавидя себя за то, что он видел меня в таком состоянии. Темнота пугает меня, но в объятиях Истона даже самый жуткий страх меркнет перед тем, что пробуждают во мне его прикосновения.

— Что это за место? – икаю я, вытирая остатки слез под маской.

— Позволь мне показать, – он шепчет мне на ухо, и по спине пробегает уже не леденящий, а сладостный трепет.

Мы идем по темноту коридору, крепко держась за руки, пока вдали не появляется крошечный лучик света. Я вырываюсь вперед, жадно устремляясь к нему. Когда мы достигаем источника, у меня раскрывается рот: перед нами огромное окно, за которым – как я успеваю понять – гостиная Гамильтонов.

— Они нас видят? – спрашиваю я, указывая на костюмированную толпу по ту сторону стекла.

— Нет.

— Я не понимаю, – бормочу я, когда он снова берет меня за руку и ведет к следующему просвету. На этот раз перед нами открывается огромный зал, где все танцуют и веселятся. — Как они могут не видеть или не слышать нас, если мы их можем?

— Видимо, так были спроектированы эти потайные ходы, – объясняет он, не отрывая от меня взгляда. Видя, что я все так же сбита с толку, он подводит меня к следующему окну – с видом на пустую библиотеку. — Видишь ли, Ричфилды когда-то участвовали в "Подземной железной дороге", и им приходилось следить за гостями, чтобы убедиться, что никто не раскрыл их тайну. Держу пари, они прятали множество людей в этих самых коридорах.

— Погоди, но дом же перестраивали. Зачем сохранять эти ходы, если в них больше нет нужды?

— Думаю, слежка вошла у них в привычку. Собирать чужие секреты – давняя традиция семьи Ричфилд. От некоторых привычек трудно избавиться. – Он игриво щелкает меня по носу костяшкой пальца.

— Хм… Ты и Линкольн играли здесь в детстве? Так вы узнали об этих ходах? – спрашиваю я, пытаясь отвлечь его. Мне и так достаточно тревожно, а его намеки лишь усугубляют мое хрупкое состояние.

— Нет. Я даже не спрашивал его, знает ли он о существовании этих коридоров.

— Правда? Тогда откуда ты о них знаешь?

— Однажды я проследил за старшим братом Линкольна, Тедди. Он меня не заметил, но я его заметил, – объясняет он, но едва эти слова срываются с его губ, мысли уносят его куда-то еще – в место, которое, кажется, его несколько тревожит.

— Истон? Все в порядке? – обеспокоено спрашиваю я, прижимая раскрытые ладони к его груди в надежде вернуть его из мрачных мыслей.

Он поднимает мои руки к губам, целует костяшки пальцев, а затем прижимает их к своим щекам. Я уже собираюсь снова спросить, что его тревожит, когда дверь библиотеки со скрипом распахивается.

Финн Уокер и Стоун Беннет, сплетенные в страстном поцелуе, вваливаются в комнату. Их костюмы – один из самых удачных парных образов на этой вечеринке. В сетчатых колготках, шортах и футболке "Маленький папин монстр", да еще и с бейсбольной битой в руке, Стоун в роли Харли Квинн выглядит просто бомбезно. Ее бойфренд Финн в образе Джокера в исполнении Хита Леджера и вовсе сводит с ума. И судя по тому, как они путаются сорвать друг с друга одежду, их поцелуй вот-вот превратится в живое порно, что заставляет меня сглотнуть и отступить на шаг от одностороннего окна.

Но у Истона другие планы. Он резко притягивает меня к себе, так что моя спина плотно прижимается к его груди, и теперь я вынуждена смотреть на происходящее по ту сторону стекла. Стоун стягивает с Финна рубашку, и они, не отрываясь друг от друга, движутся к ближайшему дивану.

— Нам стоит уйти.

— Тссс, – шепчет он мне на ухо, обжигая кожу горячим дыханием. — Мы же не пропустим самое интересное.

Я пытаюсь вырваться, но он вцепился меня как плющ. Я уже собираюсь возразить, как вдруг он начинает водить кончиком носа по нежной коже за моим ухом – будто знает, что от этого у меня подкашиваются ноги.

— Просто смотри, – воркует он, облизывая кожу, проводя языком вниз, медленно опускаясь к шее.

Я кусаю щеку изнутри, лишь бы не выдать, как это приятно. Мой взгляд снова скользит в сторону библиотеки – как раз в тот момент, когда Финн рвет сетчатые колготки Стоун, разводит ее ноги и склоняется между ее бедер.

— Это неправильно, – бормочу я, но мой упрек звучит скорее с придыханием, чем строго.

— Как и всегда быть паинькой. Ты ведь знаешь это не хуже меня, Ангел, – насмехается он, прежде чем вонзить зубы в мое плечо.