— Не могу дождаться, чтобы увидеть лица ребят, когда мы раздадим им эти подарки на следующей неделе, – задумчиво начинает миссис Прайс, раскладывая купленное на большой белый стол. — Разве эти рюкзачки в виде жутких тыкв не очаровательны? Я просто влюбилась в них! Они идеально подойдут для того, чтобы наполнить их костюмами, раскрасками, карандашами и кучей сладостей для малышей. Работы предстоит немало, но я уверена, что справлюсь со всем к концу дня.

— Я могу помочь, если хотите?

— Ты уверена? Похоже, работы тут на несколько часов. Разве у тебя нет планов на субботний вечер, дорогая? После долгой учебной недели тебе наверняка хочется отдохнуть. Я не хотела бы отнимать твое свободное время, Скарлетт.

— Все в порядке, я помогу, миссис Прайс.

— Только если ты точно уверена.

— Абсолютно точно, – повторяю я и берусь за работу.

У меня полно времени до сегодняшнего выступления. Одно из преимуществ работы в подпольном клубе – мои шоу начинаются лишь тогда, когда добропорядочные прихожане Эшвилла уже давно спят, даже не подозревая, чем занята племянница пастора.

— Я ненадолго отлучусь поговорить с твоим дядей и сразу вернусь, – говорит она, направляясь внутрь. — Истон, ты идешь?

— Нет. Я останусь и помогу Скарлетт.

— Неужели? – она заинтересованно смотрит на нас, подняв бровь.

Я не решаюсь обернуться, чтобы увидеть выражение лица Истона. Вместо этого я лихорадочно распаковываю конфеты, будто это самое сложное задание в мире.

— Разве что Скарлетт не захочет моей помощи, – слышу я его ответ и мне не нужно оборачиваться, чтобы понять, что он бросает в мою сторону свою дьявольскую ухмылку.

— Не глупи. Конечно, она захочет, – игриво парирует его мать. — Дайте мне десять минут, и я мгновенно вернусь.

Когда она, наконец, оказывается вне пределов слышимости, я выдыхаю воздух, который неосознанно задержала. Я оборачиваюсь и встречаюсь лицом к лицо с тем самым бесстыдным искусителем, что стоит передо мной.

— Зачем ты здесь? И не вздумай говорить, что помогаешь матери, потому что раньше тебе было на это насрать.

— Ццц, Скар, – он машет пальцем перед моим лицом, делая шаг ближе. — Что подумает твой дядя, услышав, как ты тут сквернословишь?

Кончики моих ушей пылают от его упрека. Я скрещиваю руки на груди, надеясь, что этот жест защитит меня от его нападок.

— Просто уходи, Истон. Уверена, в субботний вечер у тебя есть дела поважнее.

— Ты права. Есть. Но мои дела начинаются только после полуночи.

Мои щеки вспыхивают от его намека.

— Если ты ждешь повторения вчерашнего, то можешь не надеяться.

Он убирает выбившуюся прядь моих волос, и от этого нежного прикосновения у меня перехватывает дыхание.

— Когда мне понадобится, чтобы ты лгала – я попрошу.

— Я не лгу.

На его губах снова расцветает та развратная, чуть искренняя улыбка, от которой у меня подкашиваются ноги, а внутренности превращаются в кашицу.

— Ответь мне на один вопрос. Что бы сказал твой дядя, узнав, чем ты занимаешься по ночам?

— Он тебе не поверит, – бросаю я уверенно, отбивая его руку.

— Я могу быть весьма убедительным. Тебе ли не знать, насколько, – шепчет он.

Я отворачиваюсь, не желая продолжать этот разговор, но он резко дергает меня за локоть, прижимая спиной к своей груди. Я закрываю глаза, чувствуя его дыхание на своей шее.

— То, что произошло между нами – только начало. Нельзя годами размахивать блюдом перед голодающим и не ожидать, что рано или поздно он его попробует.

Его нос скользит к чувствительному участку у меня за ухом, заставляя все мое тело содрогаться в предвкушении.

— Разве ты не голодна, Скар? Разве мы не достаточно долго лишали себя этого?

— Истон, не надо.

— Чего не надо? Тебе нужно быть более конкретной, – он намеренно растягивает слова.

Я пытаюсь собрать в голове хоть одну связную фразу – такую, что вселила бы в него страх Божий, раз уж святость этого места не действует. После долгой паузы он, наконец, выдыхает и отпускает меня. Я медленно разворачиваюсь к нему. Мы стоим так близко, что наши дыхания смешиваются.

— Спасибо.

— Мне не нужна твоя благодарность.

— Чего же тогда ты хочешь?

— Исправить то, что я должен был исправить давным-давно.

И прежде чем я успеваю его остановить, он резко дергает меня за свитер, притягивая к своим губам. Шок от нежности его поцелуя мгновенно растворяется в нарастающем стуке сердца. Я тону в этой сладости, не находя сил отстраниться. Он не пытается углубить поцелуй – лишь закусывает мою нижнюю губу, отчего по бедрам пробегает дрожь. Я так поглощена его губами, что замечаем звук каблуков лишь когда он уже отрывается от меня.