— А где, кстати, этот ублюдок? – спрашивает Истон, только сейчас замечая отсутствие Кольта.

И это я самый тормознутый во всей компании.

Линк берет свой телефон, и на его губах появляется первая искренняя улыбка, когда он показывает нам фотографию взволнованного Кольта, разговаривающего с невозмутимой библиотекаршей.

— Будь я проклят. Не знаю, что меня удивляет больше – то, что Кольт действительно занимается чем-то, что не связанно с кисками, или то, что он знает, где находится библиотека.

— Его фамилия красуется на фасаде, – возражаю я. — Уж где находится это чертово здание, он хотя бы обязан знать.

Мы все смеемся над этим, потому что Кольт не из тех парней, которых можно встретить в месте, где нет возможности перепихнуться. В женской раздевалке – да. В библиотеке – нет, черт возьми.

После того, как наш смех стихает, я не могу удержаться и снова обращаюсь к Линкольну за советом.

— Итак, как мы собираемся справляться с этим в ближайшее время?

— Так же, как и раньше. Ведем себя как обычно и ждем дальнейших указаний.

— Инструкций от Общества, ты имеешь ввиду? – спрашиваю я, чтобы внести ясность, и получаю от него напряженный кивок.

— А что, если они узнают, что Финн упустил свой шанс с южанкой?

— Ты думаешь, я его упустил?

— Я люблю тебя, чувак. Люблю, как брата. Но должен тебе сказать, что когда девушка сбегает после секса, это обычно означает, что она бежит домой, чтобы довести дело до конца и получить тот оргазм, который ты должен был ей подарить. Извини, что лопаю твой пузырь иллюзий, чувак. – Ист пожимает плечами, как бы извиняясь.

— Почему ты не сказал этого раньше? – раздраженно ворчу я.

— Потому что! Кеннеди была здесь, и я не хотел выглядеть перед ней чертовым мудаком, – парирует он, защищаясь.

— Раньше тебя это никогда не останавливало, придурок, – ворчу я.

— Видимо, я эволюционирую.

— Эволюционирует он, ублюдок. – Я бью его по голове, что довольно сложно, так как он сидит по другую сторону стола.

Этот осел, вместо того чтобы разозлиться на меня, только сильнее смеется.

— Не волнуйся об этом. Тебе просто нужно убедить ее, что во второй раз будет лучше. Что ты поразишь ее вторым актом, а не первым. Ведь сиквелы могут быть лучше оригиналов, верно? Это не такая уж и редкость, – поддразнивает он.

— Очень смешно. Но что, если она не даст мне второго шанса?

— Ты хотя бы позвонил ей, чтобы узнать?

— Я отправил смс, но она не ответила. Почти уверен, что она уже заблокировала мой номер, – признаю я.

Я имею в виду, с чего бы ей еще не отвечать? Это единственная правдоподобная причина, которую я могу придумать, чтобы объяснить ее молчание, длившееся все выходные.

— Вау. Господи, насколько же ты плох в постели?

— Это не так! – кричу я на него, но этот ублюдок просто продолжает смеяться.

Линк, не в силах сдержаться, следует его примеру, и довольно скоро я тоже к ним присоединяюсь. Потому что, что мне еще остается делать? Плакать? Да пошло все к черту.

Линк обхватывает мое плечо и наклоняет ко мне голову.

— Финн Уокер, возможно, ты не знаешь этого о себе, но ты чертовски привлекателен. Если эта Каменная девчонка этого не видит, то черт с ней. С тебя не убудет. Но она все еще нужна нам, бро. Какой бы безумный план ни задумало Общество, Стоун находится в самом его центре. Ты не против попробовать еще раз?

Есть ли у меня вообще выбор?

— Конечно, он не против, – отвечает Ист от моего имени. — Его член впадает в экстаз от одной только мысли о том, чтобы снова оказаться рядом с этой горячей южанкой. Я имею в виду, ты бы видел эту девушку, Линк. Такая чертовски горячая, что твой член будет рыдать неделями, – шутит Ист, и я чувствую, как мрачнеет мое лицо, совсем не довольный его замечанием о Стоун.

— Не говори о ней так. Она не похожа на тех девушек, к которым ты привык.

— О, нет? Да, я уверен, что она просто бомба. Она выглядит так, будто сама может справиться со всем своим дерьмом, Финн. Тебе незачем изображать из себя рыцаря в сияющих доспехах, чтобы защитить ее честь. Я бы не осмелился сказать ей и половины того дерьма, что говорю здесь. Что-то мне подсказывает, что она отрезала бы мне яйца и сделала бы из них серьги. Или вывесила бы их во дворе, как трофей.

— Это правда. Она маленькая негодница, не так ли? – спрашиваю я с некоторой гордостью.

— Пожалуйста, не заставляй меня выблевывать свой маффин, – язвит он, выглядя так, будто его тошнит. — И убери эту идиотскую ухмылку со своего лица. Серьезно, у меня от нее мурашки по коже, – добавляет он, дрожа всем телом, словно по нему только что пронесся порыв холодного ветра.