Истон, всегда оставляющий за собой последнее слово, убирает ноги с подголовника и наклоняется прямо к ней. Ее спина заметно напрягается от этого движения, отчего его лицо расплывается в угрожающей ухмылке. Он тянет ее за хвост, чтобы запрокинуть голову, заставляя ее резко вдохнуть, и, прижавшись губами к ее уху, говорит:

— Знаешь, если ты когда-нибудь захочешь вытащить учебник из своей задницы, я мог бы помочь тебе с этим. Несколько оргазмов определенно расслабят твою чопорную натуру.

— Я бы не стала спать с тобой, даже если бы ты был последним мужчиной на Земле, – рычит она с враждебным взглядом, не оставляющим никаких сомнений о том, какого мнения она о моем лучшем друге.

— Ах, разве это не прелесть? Детка, мне стоит только щелкнуть пальцами, и ты прибежишь. Все так делают, так чем же ты отличаешься?

Она издает громкий смешок, глядя ему прямо в глаза.

— Вот еще. Не все хотят заполучить Истона Прайса.

— И все же, ты знаешь мое имя, в то время как я понятия не имею, какое твое. Да мне и неважно. Мне не нужно имя, чтобы заставить тебя увидеть Бога, милая. Но, к сожалению для тебя, я не трахаюсь с чопорными сучками.

— И к сожалению для тебя, я не трахаюсь с заносчивыми козлами. Думаю, нам обоим повезло, – упрекает она, отворачиваясь, заставляя его отпустить ее волосы.

— Дерзкая. Может, я ошибся. – Истон зловеще смеется. — Может, ты все-таки не будешь таким уж паршивым трахом. Раз уж ты захватила с собой эти когти, мы могли бы попробовать. Что скажешь? Хочешь пойти в подсобку и испытать их на прочность? Мне скучно, а ты, похоже, нуждаешься в хорошем трахе. Не волнуйся. Я не буду включать свет.

— Не льсти себе, – без обиняков парирует она. — Как я уже сказала, ты был бы последним мужчиной во всем Эшвилле, с которым я осталась бы наедине в темноте.

Металлические глаза Истона приобретают жутковатый оттенок серого, а верхняя губа подрагивает, словно он доволен вызовом.

— Может, хватит? – вмешиваюсь я, дергая его за плечо, чтобы заставить его сесть обратно, и задаюсь вопросом, что, черт возьми, на него нашло. К сожалению, Истон просто отмахивается от меня, полностью игнорируя, слишком увлеченный своей маленькой игрой в домогательства к бедной девчонке.

— Ты боишься темноты? – шепчет он ей на ухо. — Почему? Тебя пугают твари, которые там прячутся?

Я вижу, как по ее телу пробегает мелкая дрожь, а шея покрывается мурашками, доказывая, насколько сильно Истон ее пугает. И к тому же целенаправленно. После всего дерьма, с которым нам приходится иметь дело, он должен быть более чувствительным и осознавать свои пугающие манеры.

— Хватит, Ист, – предупреждаю я, недовольный его поведением.

Он наклоняет голову в мою сторону, его акулья ухмылка не меняется, мое предупреждение его совершенно не трогает.

— Подожди. Еще кое-что.

Затем он опять поворачивается к брюнетке, чтобы прошептать ей на ухо свой последний, безжалостный, изводящий комментарий. Как бы она ни старалась притвориться, что он никак ее не задевает, тело выдает ее в ту же минуту, как только его дыхание касается ее кожи.

— Ты только что попала в поле моего зрения, милая. Мне неприятно тебе об этом говорить, но это не самый лучший расклад для тебя. Я бы на твоем месте был поосторожнее.

Она поворачивается в его сторону с горящей яростью в глазах, хотя каждая клеточка ее тела ясно показывает, как она напугана.

— Ты меня не пугаешь, – лжет она.

— Ах, – воркует он, беря ее за подбородок, так что их лица оказываются всего в нескольких дюймах друг от друга. — Но мне кажется, что пугаю, не так ли?

— Мистер Прайс! Есть ли что-нибудь, чем бы вы хотели с нами поделиться? – спрашивает профессор Донаван, подтверждая, что мы привлекли его внимание.

Истон целую минуту пристально смотрит на девушку, вместо того чтобы отпустить ее. Когда она, наконец, подчиняется и отводит свой взгляд, Истон отпускает ее подбородок и откидывается на спинку стула, выглядя совершенно невозмутимым.

— Нет, профессор. Я в порядке. То, чем я могу поделиться, предназначено только для избранных, если вы понимаете, о чем я?

Несколько ухмылок и хихиканий других студентов заполняют аудиторию, и профессору Донавану требуется минута, чтобы восстановить порядок.

— Пожалуйста, постарайтесь воздержаться от повторения подобных вещей, мистер Прайс. Это урок философии, а не полового воспитания.

Раздается еще один взрыв смеха, но профессор Донаван достаточно быстро берет себя в руки и продолжает свою лекцию.

— Что, черт возьми, все это было? – спрашиваю его я, как только мы перестаем быть в центре внимания.

— Не беспокойся об этом. У тебя есть другие дела, на которых стоит сосредоточиться. – Он делает вид, что собирает ворсинки со своего плеча, не заботясь о том, чтобы посмотреть мне в глаза.