Я целую и посасываю ее шею, опускаясь вниз, пока мои губы не нащупывают сморщенный бугорок под кружевным лифчиком. Я зубами оттягиваю кружево вниз, обнажая идеальную грудь с дерзким соском, который жаждет моего внимания. Я немедленно накрываю его ртом, и этот розовый бутончик на вкус еще слаще. Одновременно играя с другим, обхватываю ртом и пальцами ее идеальную, огромную грудь. Образы того, как я помещаю свой член между ее сиськами и дрочу, пока не покрою их своей спермой, вызывают помутнение рассудка.

— Черт, какие вещи я мог бы сделать с этими малышками, – шепчу я.

Я слегка прикусываю сосок, прежде чем отстраниться от этого искушения, и скольжу языком ниже, чтобы поцеловать ее плоский живот. Когда чувствую запах желания, приближаясь к ее киске, понимаю, что ее жажда овладеть мной так же яростна, как и моя собственная.

— Ты действительно много болтаешь, когда возбужден, – шутит она, потянув за пряди моих волос, показывая, что командует здесь она.

— Хочешь, чтобы я перестал? – спрашиваю я, гадая, не отталкивает ли ее моя непристойная болтовня, как отталкивала меня до того, как я ввел правило "никаких разговоров во время секса".

Не знаю почему, но от одной секунды молчания, которая проходит без ее ответа, у меня внутри все переворачивается.

— И зачем мне этого хотеть? Когда твой рот точно знает, что говорить... и что делать.

Она улыбается мне, и, представляете, комок в моем горле просто испаряется. Не в силах остановиться, я приподнимаюсь и целую ее так, словно от этого зависит моя жизнь. Ее вкус все еще ощущается на моих губах, и от нашего безумного поцелуя мне хочется потерять контроль и оттрахать ее до потери сознания. Однако меня воспитывали так, чтобы я не думал, что только потому, что я возбудил девушку, она сразу же готова трахнуться, поэтому я должен спросить.

— Мне вроде как нужно трахнуть тебя, Стоун. Так что, если тебя это не устраивает, сейчас самое время сказать мне, чтобы я отвалил.

Окей, может, я и не сторонник красивых слов, романтичных жестов и всего такого, но, по крайней мере, я честен. Я вот-вот взорвусь в своих чертовых джинсах, все еще ощущая вкус ее киски и мягкое, податливое тело подо мной. Так зачем же устраивать грандиозный спектакль, будто я ничуть не возбужден?

К счастью для меня, желание в глазах Стоун тоже не выглядит достаточно пресыщенным, поэтому, когда она переворачивает меня на спину, я с радостью подчиняюсь.

— У тебя есть презерватив, квотербек?

Я киваю, снова и снова, как болванчик, а моя рука уже тянется к бумажнику, чтобы достать пачку. Она забирает ее у меня из рук, запечатлевая еще один потрясающий поцелуй на моих губах, в то время как ее руки скользят вниз. Когда ее ловкие пальцы находят мой возбужденный член, она мурлычет от удовольствия.

— Ты должна прекратить издавать эти чертовы звуки, Стоун, – предупреждаю я.

— Почему? – спрашивает она, расстегивая мои джинсы и стягивая их вниз ровно настолько, чтобы видеть мое возбуждение.

Ее пронырливая рука оказывается в моих боксерах и уверенно хватает член. Сам того не желая, я по-девчачьи закатываю глаза, когда она начинает сжимать мою ноющую плоть своими нежными пальцами.

— Финн, ты что, язык проглотил? – снова напевает она, только усиливая мои страдания.

— Перестань быть такой безжалостной, Стоун. Ты заставишь меня кончить, а я очень хочу сделать это внутри тебя, если ты не возражаешь, – умоляю я, и она издает еще один тихий смешок, от которого мой член дергается и начинает течь.

— Не думала, что ты окажешься скорострелом. Не разочаровывай меня, – дразнит она, убирая руку с моего члена и слизывает с ладони немного предэякулята.

— Не разочарую. Не волнуйся, черт возьми, – ворчу я вслух.

Когда моему мужскому достоинству угрожает опасность, а она сексуально демонстрирует, как слизывает мой вкус с со своей кожи, мой член кричит, обещая, что соберется с силами и не посмеет меня подвести.

— Это мы еще посмотрим, – мурлычет она, разрывая зубами обертку презерватива.

— Черт, как же горячо, – вздрагивает мой член.

— Неа. Никаких гребаных обмороков. Это война, – кричу я своему члену.

— Точно. Извини. Просто... черт, это так чертовски горячо.

— Думаешь, я этого не знаю?! А теперь, мать твою, приготовься. Клянусь Богом, если ты кончишь с первого захода, я тебя отрежу, – мысленно кричу я ему.

— Черт возьми, Финн. Не обязательно изображать из себя Генриха VIII с обезглавливанием и прочим дерьмом. Все под контролем. Вот увидишь.

— Лучше бы это было так. В противном случае, единственное, что ты получишь, – это моя правая ладонь.

— Господи, какой же ты мудак, когда возбужден.

— На воре и шапка говорит.

Очередной смешок прерывает мои блуждающие мысли, возвращая меня к девушке, сидящей на мне верхом.