Прошел месяц, прежде чем Чейз наконец вернулся домой. С гипсом на левой руке и правой ноге он выглядел таким же беспомощным, как и я. Я дождалась, пока его мать уйдут на работу, и пришла к нему с его любимым сэндвичем с сыром. Но дверь была закрыта. Я стучала и стучала, но он не открывал. Я приходила все лето, но он делал вид, что не слышит. Еда, которую я готовила специально для него, оставалась на крыльце нетронутой. Он всегда любил мою стряпню, но теперь даже не прикасался к ней.

Когда началась школа, я подумала – вот мой шанс все исправить. Он больше не сможет меня игнорировать.

Какой же я была дурой.

Он не просто игнорировал меня – он сделал так, чтобы вся школа Эшвилла знала, что я стукачка. Неважно, что я спасла ему жизнь. Важно лишь то, что я нарушила главное правило Саутсайда: никогда не жаловаться копам. Мы сами разбираемся со своими проблемами. И с тех пор все следили за тем, чтобы я не забывала об этом. Весь год я была изгоем, а когда началась старшая школа – стало только хуже.

Гораздо хуже.

После того как Чейз так отверг меня, я стала посмешищем для всех.

Девчонкой, которую можно обозвать последними словами.

Девчонкой, которую можно толкнуть на пол и показывать пальцем, смеясь.

Девчонкой, у которой воруют одежду из раздевалки, оставляя идти домой в одном полотенце.

Если кому-то хотелось над кем-то поиздеваться – это всегда была я.

Но знаете что? Я могла вынести ненависть остальных. Но именно ненависть Чейза – вот что сломало меня по-настоящему.

Мы были неразлучны. А теперь он стал моим обидчиком.

Моим мучителем.

Не стану смягчать слова. Так оно и было. И он получал удовольствие, видя, как я страдаю.

Но в последнее время с ним творится что-то странное.

Последние несколько недель он ведет себя… как-то не так. Его что-то тревожит. Обычно он не удостаивает меня и парой слов, предпочитая, чтобы другие делали за него грязную работу. Но сейчас все иначе. Он нервный. Даже напуганный.

Не знаю, почему, но даже после всех этих лет разлуки я все еще чувствую каждую его эмоцию. И одна из них, которую, как я думала, никогда больше не вижу на его лице – страх.

Неважно, как хорошо он скрывает его от остальных – я слишком часто видела, как эта тень омрачает его черты, чтобы не узнать ее сейчас.

Он боится.

Чего – я не знаю.

Я замираю на полушаге, осознав, что в своей лихорадочной попытке убежать от Чейза как можно дальше, углубилась прямо в темные дубравы леса Оукли. Даже лунный свет не может указать мне обратный путь – черные тучи полностью скрыли его холодное сияние.

Я не могла забрести так далеко.

Не могла же?

Но находясь в смятении я не могу быть так уверена. Я разворачиваюсь и надеюсь, что хотя бы шла сюда по прямой. Но с каждым шагом сомнения растут. Все вокруг выглядит одинаково – ни одной приметной детали, которую я могла бы запомнить. Я прикусываю щеку изнутри и продолжаю идти, как вдруг по спине пробегает ледяной холодок.

Точно такой же, как несколько дней назад в школе… и потом, когда шла домой. Я списывала это на паранойю – мол, последствия травли, засевшей в подсознании. Но теперь интуиция шепчет: все иначе. То же самое жуткое чувство я испытала в той комнате дома Гамильтонов.

Будто там обитала сама тьма. Она обволакивала кожу, заползала под одежду, высасывала воздух из легких. И лишь присутствие Чейза принесло облегчение. Насколько это по-идиотски?

Я обхватываю себя руками, пытаясь подавить страх, и продолжаю идти.

Это все в твоей голове, Ава. Все в порядке. Просто вернись в особняк и попроси Стоун отвезти тебя домой. Как и надо было поступить с самого начала.

Я сглатываю сухой ком в горле и заставляю себя двигаться, молясь, чтобы ноги сами нашли дорогу назад. Ветви старых дубов будто насмехаются надо мной, пока я изо всех сил делаю вид, что не напугана до смерти. Кончики моих ушей загораются, когда позади раздается хруст ветки.

— К черту все это! – вырывается у меня, и страх наконец берет верх.

Я ускоряю шаг, надеясь, что рано или поздно звуки музыки с вечеринки выведут меня назад. Но после нового треска веток, я уже не иду. Я, черт возьми, бегу. Сердце подскакивает к горлу, и я изо всех сил стараюсь не заблудиться еще сильнее. Внезапно передо мной возникает тень, заставляя вздрогнуть от ужаса. Я кричу, но нападающий резко зажимает мне рот ладонью, заглушая звук. Меня разворачивают, и я больно ударяюсь спиной о чью-то грудь, но, уловив легкий аромат зеленых яблок, готова расплакаться от облегчения.

— От кого ты бежишь, Ава? – спрашивает Чейз, и его дыхание щекочет мне ухо.

Он не ждет ответа – его ладонь все еще плотно прижата к моим губам. Едва умудряюсь повернуть голову и краем глаза вижу, как он всматривается в чащу позади нас.

Он тоже это чувствует.

То же зловещее присутствие.

Я беру его за запястье и осторожно убираю руку.

— Чейз, давай уйдем. Пожалуйста.