Он подхватывает прядь моих волнистых волос, выбившуюся из хвоста во время пробежки. Наматывает ее на палец и слегка тянет. Это могло бы быть милым, если бы я не знала, какой Чейз хищник. Он играет со мной – и когда его вторая рука обхватывает мое горло, я понимаю, что права.

Я замираю на месте, когда он прижимается своей грудью к моей, и этот контакт обжигает изнутри. Он наклоняется, его губы у самого моего уха, и я изо всех сил стараюсь не дрожать.

— Если я еще раз услышу, как ты выкрикиваешь мое имя, кончая, – пожалеешь.

— Я не... – начинаю отрицать, но его хватка на моей шее обрывает ложь.

Он отстраняется ровно настолько, чтобы вонзить свой взгляд в меня, перехватывая подбородок вместо горла.

— Не ври, мне Ава. У тебя никогда это не получалось, – шипит он, его ноздри раздуваются от отвращения.

Мне хочется спрятаться от этой ненависти, зализывая раны в своем трейлере, но я лишь вздрагиваю, когда его большой палец грубо проводит по моей нижней губе. Его взгляд пригвождает меня стоять на месте, пока тот играет с моими губами.

— Не смей больше так делать.

— Иначе что? – огрызаюсь я с той же яростью, что и он. Внутри я бью себя за эту вспышку храбрости. Мне давно стоило понять – за дерзость всегда приходится расплачиваться.

На его губах расцветает жестокая ухмылка. Он наклоняется еще ближе, моя грудь прижимается к его обнаженной. Он должен пахнуть машинным маслом и грязью Саутсайда, но все, что я чувствую, – аромат его шампуня с зеленым яблоком.

— Скажем так, если эти пухлые губки снова прошепчут мое имя, когда ты будешь кончать, мне придется найти новые способы наказать тебя.

— Разве остались те, что ты еще не испробовал?

— Я могу придумать еще несколько, – усмехается он. — Если ты трахаешься со мной в своем воображении, будь уверена – я трахну твой ротик по-настоящему.

Мои глаза округляются.

— А если ты не усвоишь урок, я буду покрывать отметинами твое упругое тело, пока это не произойдет.

Он отпускает мой подбородок, и его рука скользит вниз по моей груди. Он сжимает набухшую грудь, сосок тут же твердеет под его прикосновением, будто жаждет лишь его грубости. Его дыхание остается прерывистым, пока ладонь исследует мое тело.

— Может, мне стоит наказать тебя прямо сейчас? – хрипло угрожает он, его пальцы играют с резинкой моих шорт.

Я не отвожу взгляда, показывая, что не боюсь его.

Но ему нравится мое неповиновение. Более того – он этим живет. Здравый смысл велит отступить, но я лишь копирую ледяную жесткость его карих глаз.

Когда Чейз засовывает руку в мои шорты, я прикусываю язык, лишь бы не застонать от удовольствия. Обнаружив, что я влажная и жаждущая, он закрывает глаза, а мои щеки пылают.

А затем, в одно мгновение, он отстраняется. Будто мое возбуждение оскорбило его, и он не может убежать от меня достаточно быстро.

Я стою с открытым ртом, пытаясь осознать произошедшее. Чейз поворачивается ко мне спиной, но замирает на пороге своего трейлера.

— Не смей ходить на эту вечеринку. Я предупредил, Ава, – рычит он со звериной злобой и захлопывает дверь с той же силой, что и утром.

Я бросаюсь в безопасность своего дома, отчаянно нуждаясь в холодном душе, и на этот раз причина вовсе не в пробежке.

Что, черт возьми, только что произошло?

Желая ослушаться его хотя бы в этом, срываю с себя одежду и бросаюсь в душ, пытаясь повторить ощущения от его прикосновений своими руками. Вспоминаю, как хорошо было чувствовать его пальцы, и жалею, что он не зашел дальше. На этот раз, кончая, я прикусываю язык, чтобы не выкрикнуть его имя.

Выйдя из душа, я заворачиваюсь в полотенце и стираю пар с зеркала. Мое лицо раскраснелось, по телу разливается удовлетворение, а в жилах все еще играет адреналин.

Уверена – Чейз запрещает мне идти на вечеринку лишь затем, чтобы я оставалась изгоем. Ему бы только видеть, как я, подобно его прихвостням, покорно выполняю приказы.

Так что какие бы угрозы он ни бросал – я пойду.

Болезненное удовлетворение, которое я испытываю, нарушая его приказ, вызывает улыбку на моем лице.

Пусть только попробует меня остановить.

Я бросаю ему вызов.

Чейз

Она здесь.

Я приказал ей не приходить, но она, блядь, все равно явилась. Как упрямая девчонка, с которой я рос, Ава просто не могла не бросить мне вызов. Я был предельно ясен: сиди дома и не высовывайся.

Но разве она послушает?

Нет.