От осознания этого у меня защемило в груди. У меня нет другого выбора, кроме как похоронить свое нежелание при этой неблагородной мысли глубоко в глубине души, чтобы не совершить непостижимое и не похитить свою сестру прямо здесь и сейчас и не увезти ее в безопасное место, где руки Братвы не смогут ее коснуться.

Не то чтобы я не думал о том, чтобы поступить подобным образом бесчисленное количество раз раньше. Фактически, последние десять лет я не думал ни о чем другом. При одной мысли о том, что Айрис придется каждую ночь отбиваться от трех братьев Волковых, у меня к горлу подступает желчь.

— Ты собираешься просто стоять там весь день, dheartháir — брат? Или выручишь девушку и закроешь для меня этот чемодан? ― спрашивает Айрис, не отрывая взгляда от неподатливого чемодана, который отказывается застегиваться.

— Я не ожидал, что ты увидишь меня, стоящим здесь, так как ты была слишком увлечена танцами. ― Я дразняще улыбаюсь и подхожу к ней, чтобы протянуть руку помощи.

— Я все вижу, deartháir mór — брат мой, ― самодовольно отвечает она. — Кроме того, ты слишком упрощаешь мне задачу. Твой хмурый взгляд я могу почувствовать из любой комнаты.

— Ты говоришь обо мне, как о старом озабоченном пердуне.

— Если тебе туфелька не жмет, ― подначивает она, игриво подталкивая меня своим плечом.

— Это смешно. Ты смешная, ― саркастически отвечаю я, дергая за один из ее диких рыжих локонов.

— Ну, тебе лучше насытиться сейчас, старший брат. Через несколько часов тебе больше не придется терпеть, как я над тобой смеюсь.

Блядь.

Для чего ей нужно было это говорить?

Я разворачиваюсь к ней боком и кладу руки ей на плечи, останавливая ее от продолжения начатого дела только для того, чтобы я мог взглянуть на нее в последний раз. В изумрудно-зеленых глазах Айрис светится озорство и столько жизни. Мое сердце сжимается от мысли, как долго этот блеск продлится в доме Волковых.

— Тирнан, мне нужно успеть на самолет. У меня нет времени стоять здесь, чтобы ты просто глазел на меня, ― шутит она.

— Давай на минутку посерьезнее. Conas atá tú — Как ты? На самом деле? Теперь правда, Айрис. Как ты себя чувствуешь после всего этого?

Она вздыхает, затем отдергивает мои руки и возвращается к заполнению своих чемоданов.

— Мы говорили об этом миллион раз, старший брат. Я в порядке. Тебе не стоит беспокоиться обо мне.

— Научи меня не волноваться за мою младшую сестру, и я не буду. Ты забыла, что я менял тебе подгузники, когда ты была еще маленькой, deirfiúr bheag — младшая сестра.

— Фу, гадость.

Она смеется, надеясь, что ее игривая манера поведения разрядит обстановку.

Но это не так.

Это лишь напоминает мне, что звук ее смеха — это еще одна вещь, которой мне будет не хватать.

— Я серьезно, Айрис. Я всегда буду волноваться. Это моя работа.

— Больше нет. Теперь это будет работа Алексея.

Упоминание о ее будущем муже раздражает меня до глубины души. Вместо того, чтобы кромсать его лицо, как я сделал с его шеей много лет назад, я должен был убить этого ублюдка. Тогда Айрис не пришлось бы становиться его гребаной женой.

— Кроме того, Шэй не волнуется, и он тоже мой брат, ― добавляет она, не понимая, что я только что мысленно убил ее жениха десятью разными способами.

— Все по-другому. Вы с Шэй слишком близки по возрасту, чтобы он почувствовал то же, что и я.

— Ты имеешь в виду, как навязчивый, чрезмерно контролирующий Athair — отец? Прости, что разрываю твой пузырь, deartháir mór — старший брат, но у меня уже есть отец, и он ни капли не беспокоится обо мне, лишь бы этот договор шел по плану.

— Это несправедливо, Айрис. Athair — отец беспокоится о тебе.

— Да, я знаю. ― Она выдохнула, склонив голову так, чтобы ее рыжеватые кудри закрыли лицо от моего взгляда.

Я снова притягиваю ее к себе, и в ее прозрачно-зеленых лугах так отчетливо проступает грусть, что она не дает мне покоя.

— Ты знаешь, что если бы он мог, то никогда бы не отказался от тебя. Ты его любимый ребенок.

— Я тоже это знаю. Ты пришел сюда, чтобы напомнить мне, как сильно вы все меня любите, да?

— А тебе нужно напоминание? ― Я вскидываю бровь.

— Нет, не нужно. Так что завязывай с тяжелыми разговорами и помоги мне закрыть эти чертовы чемоданы.

Я не могу не рассмеяться над ее нахальством.

— Возможно, тебе стоит умерить свой пыл, когда ты доберешься до Вегаса. Я не уверен, как русские отнесутся к женщине, которая ругается как матрос.

— Жесткое дерьмо. Я Келли, черт возьми. Это у меня в крови, так что им лучше привыкнуть к этому.

— Я уверен, что ты позаботишься о том, чтобы они привыкли.

Когда мои опасения немного улеглись, я помогаю ей закрыть чемоданы, но оставляю ручную кладь открытой.

— У меня есть кое-что для тебя.

— Опять жемчужины мудрости? ― Она закатывает глаза.

— Нет, ничего такого. Свадебный подарок. Поскольку я не смогу присутствовать на вашем торжестве, я подумал, что должен сделать тебе подарок сейчас.