— О Боже, Святая Бригитта. ― Айрис продолжает хихикать. — Ни за что на свете ни один Эрнандес не будет тратить свое время на чистку картошки для тебя, мама. Я слышала, что у них есть слуги для всего. Даже для того, чтобы вытирать им задницы, когда они ходят в туалет. Вряд ли невеста Тирнана вообще знает, как выглядит горшок.

— Господи, девочка. Неужели ты должна быть такой вульгарной? Я уверена, что девушка может быть полезной. Даже если это только для того, чтобы поставить несколько чертовых тарелок на стол, ― игриво возражает наша мать.

— Единственная польза от нее — рожать Тирнану сыновей. А в остальном я бы предпочел не встречаться с ней взглядом, если это возможно.

С этим холодным заявлением отца температура в комнате понижается до арктического уровня, уничтожая любое доброе расположение духа, которое моя мать и сестра пытались найти в таких сложных обстоятельствах. Брови Айрис сошлись в центре лба, явно обеспокоенная его бессердечным замечанием.

— Она не виновата в том, что случилось с нашей семьей. Оставь это, Athair — отец. Иначе ты только усложнишь жизнь всем нам, пытающимся жить дальше.

Я не согласен с Айрис, но я понимаю, к чему она клонит.

Если каждая семья возложит вину за прошлые проступки на женщин, которые приходят в нашу жизнь, то мы можем не заключать мирный договор, так как он все равно обернется катастрофой. К сожалению, простить легче, чем сделать. Старые обиды трудно преодолеть — особенно в нашем мире. Я просто молюсь, чтобы Алексей был того же мнения, что и Айрис, и чтобы он не держал зла на сестру за то, что я сделал ему в прошлом.

Athair — отец не отвечает, возвращаясь на свое место за кухонным столом и обновляя свою чашку чая. Он смотрит на свою кружку, крутит чайную ложку туда-сюда, запертый в своих тревожных мыслях и отказывающийся принять образ мышления моей сестры.

Не то чтобы я винил его.

Последние годы не были добрыми к нашему отцу.

Он пережил слишком много потерь, чтобы их можно было сосчитать, и сегодня ему напомнили, что его полоса неудач может закончиться только путем принесения в жертву еще одного ребенка.

Только на этот раз жертвенным ягненком станет его любимый ребенок.

Айрис с тревогой смотрит на меня, безмолвно призывая меня быть рядом с нашим отцом, когда она не сможет. Я предлагаю ей отрывистый кивок, и ее напряженные плечи немедленно расслабляются от невысказанного обещания.

— Я не хочу этого делать, но Айрис действительно нужно идти. Ее рейс вылетает через два часа, ― объявляю я.

— Достаточно времени, чтобы вы с сестрой могли выпить с нами чашку чая и подождать, пока Шэй и Колин вернутся оттуда, куда они отправились сегодня рано утром, ― вмешивается наша мама, подходя к мужу и успокаивающе кладя руку ему на плечо. — Клянусь, эти два мальчика отказываются спать в своих кроватях, а когда это происходит, они встают с рассветом, чтобы пойти на встречу с Бог знает кем. Сколько одиноких девушек может иметь Бостон, чтобы их так развлекать?

Айрис озадаченно смотрит на меня, а затем снова обращает свое внимание на наших родителей.

— Máthair — мама, мы уже попрощались вчера вечером в пабе. Разве Тирнан не сказал тебе? Шэй и Колин сегодня утром отправились на встречу с Алехандро Эрнандес и его сестрой.

Глаза моей матери расширились от шока. На этот раз мой отец накрывает ее руку своей, чтобы сделать ее послушной — настолько, Сирша Келли может быть послушной, когда она в настроении.

— Мне казалось, ты сказал, что девица Эрнандес приедет только завтра, поскольку это день ее свадьбы и все такое?

— Ты забываешь, что Алехандро тоже обвенчается на этой неделе. Он хотел убедиться, что будет здесь, чтобы увидеть, как его сестра идет к алтарю. И поскольку нам еще предстоит решить некоторые нерешенные вопросы, он решил, что лучше, чтобы у нас пообщаться до начала торжества.

— Вот как? Хм… Говорите что хотите о семье Эрнандес, но, как минимум, у Алехандро хватило братской привязанности, чтобы убедиться, что о его сестре хорошо заботятся.

Скорее, он хотел убедиться, что я скажу, что согласен, иначе он убьет меня на месте.

Я прочищаю горло, вместо того, чтобы ответить ей, поскольку в глубине души я согласен с матерью. Это я должен был отвезти Айрис в Вегас и присутствовать на ее свадьбе. Ничто не доставило бы мне большего удовольствия, чем посмотреть в глаза Алексею и его братьям и сказать им, что если они хоть как-то подшутят над Айрис, это будет последнее, что они когда-либо сделают по договору или без него.