Шэй схватил стул подо мной и повернул его к себе.

— Не-а, ― говорит он, качая головой, в то время как руки его вцепились в бока моего стула, а его тело прислонилось к моему слишком близко для комфорта. — Давай представим, что это счастливое событие. Что ты только что вышла замуж за очаровательного принца и что все, кого ты любишь, здесь.

Я открываю рот, собираясь прочитать ему лекцию об абсурдности его заявления, но захлопываю его и расширяю глаза, когда он имеет наглость прижать один-единственный палец к моим губам.

— Только сделай это, Роза. Давай. Расскажи о том, о чем ты всегда мечтала в день свадьбы. Только одно, и тогда я оставлю тебя в покое. Обещаю.

— Я не нуждаюсь в твоей жалости, ― с холодным упреком отвечаю я, откидываясь от него так далеко, как только могу.

— Хорошо, так как у тебя его нет. Ответь на мой вопрос. Все маленькие девочки представляют себе день своей свадьбы. Так вот, не говори мне, что нет ни одной вещи, о которой ты мечтала бы сегодня. Я на это не куплюсь.

Из его выражения лица исчез весь юмор, остался только человек, решительно настроенный на свою миссию. Я сморщила нос и опустила плечи, отворачиваясь от него и любуясь веселящейся толпой, которая смеялась и танцевала всю ночь напролет.

— Я… эм… я бы хотела танцевать на своей свадьбе. Во всяком случае, один раз.

Мне не нужно смотреть на Шэй, чтобы увидеть, что его торжествующая улыбка вернулась.

— И это все? Лишь один танец?

Я робко киваю, ненавидя, что дала ему увидеть во мне такую глупую уязвимость.

— Тогда, если хочешь этого, ты это получишь, ― заявляет он, но не успевает он встать со стула, как я хватаюсь за его запястье, чтобы остановить его.

Как только его взгляд фиксируется на моих пальцах на его коже, я быстро вспоминаю себя и отдергиваю их. Я проглатываю комок в горле, пока он ждет, пока я объясню, почему остановила его.

— С чего это ты так добр ко мне?

— Я хороший парень. Спроси любого, ― легкомысленно шутит он.

— Это не то, о чем я слышала.

— Твой брат так не думает обо мне.

Его мнение для меня — единственное мнение, которое когда-либо имело значение.

— Я говорю серьезно, Шэй. С чего ты вообще беспокоишься? Я для тебя никто.

Он ненадолго задумывается над этим, его счастливое выражение лица снова становится серьезным.

— Ты хочешь правду?

— Да.

— Потому что мне нужно верить, что кто-нибудь в Вегасе сейчас проявляет такую же доброту к моей младшей сестре.

Грубая стальная цепь, сжимавшая мое сердце с тех пор, как я ступила на землю США, вдруг поддается и ослабевает. Мои собственные очки жалости к себе снимаются с моих глаз, и впервые за сегодняшнюю ночь, когда я обращаю свое внимание на семью Келли, пировавшую среди радостной толпы, я вижу боль, скрытую за их улыбками.

Я вижу, как мой муж скрывает свою грусть по отсутствующей сестре, окружая себя своими людьми и напиваясь по ночам. Я замечаю, как Колин стоит на страже в стороне, внимательно наблюдая за своим бесстрашным лидером, следя за тем, чтобы никакая внешняя угроза не могла причинить ему вреда, пока он топит свою печаль.

Я вспоминаю, как Найл Келли не желал смотреть на меня. Как его жена, Сирша, была способна сказать мне лишь пару слов, поскольку мое присутствие должно быть болезненным напоминанием о дочери, которую они потеряли из-за договора.

И последнее, но не менее важное: передо мной сидит Шэй, который всю ночь пытался занять свои руки и мысли и отвлечься от судьбы сестры, стремясь найти тепло в объятиях любой женщины.

Келли могут быть дикими зверями, о которых предупреждал мой брат, но даже животное способно чувствовать боль от любви и потери. Именно откровенность Шэй заставила меня уступить его желаниям.

— Один танец, ― говорю я наконец.

Он сразу же широко улыбается.

— Один танец, ― соглашается он. — Только дай мне две секунды, ― говорит он и убегает к диджею на другой стороне комнаты.

Я стараюсь не ерзать на своем месте, пока жду его возвращения.

Но когда он возвращается, я не могу сдержать трепета сердца в груди, когда он протягивает мне руку.

— Могу я пригласить тебя на танец?

— Как же я могу отказать в такой просьбе?

Virgen de Guadalupe, ayúdame — Дева Мария, помоги мне.

Тирнан

— Шэй определенно пошел и сделал это сейчас, ― слышу я, как один из моих людей говорит позади меня.

— Нельзя увидеть красивую девушку и не наложить на нее руки. Позор, ― критически произносит другой.

— Босс, я думаю, ваш брат старается улизнуть с вашим призом. ― Еще несколько человек бессовестно гогочут.