В отличие от Колина, у Шэй на лице нет ни одного изъяна или шрама, заметного невооруженным глазом. Я никогда не считала себя поверхностной личностью и не строила свое отношение к человеку исключительно на внешности, но даже я должна признать, что привлекательные черты лица Шэй слишком выражены, чтобы их игнорировать.

С длинными до плеч светло-каштановыми волосами и подстриженной бородой, в сочетании с потрясающими ясными голубыми глазами, он похож на печально известную картину Леонардо да Винчи «Тайная вечеря», которая украшает одну из стен дома моего детства. В то время как его брат имеет жуткое сходство с богом подземного мира, Шэй является его полной противоположностью, похожим на ирландскую версию самого Иисуса Христа. Но в отличие от сына Божьего, Шэй пользуется своей красивой внешностью как мечом, уверенно покоряя сердца женщин на всем побережье Массачусетса. В то время как я смотрела, как Тирнан ограничивается танцами с самыми красивыми гостями вечера, я видела, что Шэй занимается гораздо большим, чем просто танцами. Он поцеловал по крайней мере пять разных женщин в течение часа, насколько я могу судить. Господь знает, что еще он делал там, где никто не мог видеть.

В то время как мой шурин, начинает идти в мою сторону, я проклинаю себя за то, что не была более осмотрительна в своем изучении. Толпа расступается перед ним, как Красное море, и слишком скоро он достигает моего столика.

С самодовольной улыбкой на губах Шей выдвигает пустой стул рядом со мной, поворачивает его и садится на него. Скрестив руки на верхней перекладине стула, он кладет подбородок на запястье и смотрит на мой боковой профиль без всяких запретов. Когда я отказываюсь смотреть в его сторону, он забавно хихикает.

— Не веселишься? ― спрашивает он, его тон наполнен весельем.

— А разве я обязана?

— Не понимаю, почему бы и нет? В день свадьбы никто не осудит тебя за то, что ты хорошо проводишь время.

— Тогда, надеюсь, никто не осудит и меня, если я не буду этого делать.

Даже боковым зрением я вижу блеск озорства в его глазах. Наклоняя шею влево-вправо, я расстраиваюсь из-за напряжения, нарастающего в ней и в моих плечах от того, как он смотрит на меня. Я почти выдохнула с облегчением, когда его взгляд упал с моего лица на нетронутый фужер шампанского на столе.

— Не нравится шампанское?

— Так и не пристрастилась к нему.

— Значит, ты трезва, как судья, да?

Я киваю.

— Черт. Немудрено, что тебе скучно. ― Он смеется. — Хочешь глоток моего? ― спрашивает он, протягивая мне свою бутылку пива.

— Я бы предпочитала пить воду. Спасибо.

— Вода не сделает интереснее ни одного из этих придурков, лепесток. Давай. Всего один глоток. ―

— Нет, спасибо.

— Черт. Неужели ты всегда такая вежливая? ― Он снова смеется в откровенной насмешке надо мной, заставляя мои губы сжаться в тонкую линию. — Ладно, ― смягчается он, когда видит, что я не нахожу его легкое поддразнивание забавным. — Не хочешь пить, тогда я не буду тебя заставлять.

Мне требуется все, чтобы сдержать благодарность, которая вырывается рефлекторно.

— Однако будет очень жаль, если ты не повеселишься в день свадьбы. Все остальные прекрасно проводят время. Не вижу причин, почему бы и тебе не повеселиться.

Это правда.

Все развлекаются, а я сижу здесь в одиночестве и смотрю, как проходит жизнь мимо меня.

— Если пьянство не входит в меню, что бы ты предпочла сделать?

— В каком смысле? ― спрашиваю я в замешательстве, наконец поворачивая голову, чтобы встретиться с ним взглядом.

Его торжествующая улыбка на губах должна была бы привести меня в состояние повышенной готовности, но, как ни странно, этого не происходит. Я понимаю, как Шэй удавалось так легко заманивать свою жертву. Одна только его улыбка обезоруживает.

— Наверное, есть что-то, что мы можем сделать, чтобы исправить то дерьмовое время, проведенное тобой сегодня вечером. Разве ты действительно хочешь вспоминать день своей свадьбы и помнить только о том, как тебе было скучно?

— Это сделка. Не совсем повод для празднования.

— Ты права, ― с сожалением отвечает он, как будто только сейчас вспомнив обстоятельства, которые привели меня в Бостон. — Perdóname — прости меня.

Я отмахнулась от его извинений.

— Это то, что есть. Я с этим примирилась, ― лгу я, возвращая свое внимание к вечеринке передо мной.

— Хм, ― пробормотал он неубедительно. — Несмотря на это, ты выйдешь замуж только один раз. А значит, это все, что у тебя есть, лепесток. Стоит извлечь из этого максимум пользы.

Я не уверена, что волнует меня больше. То, что Шэй хочет спасти мой вечер, внушая мне свой менталитет «бокал наполовину полон», или то, что он упорно называет меня «лепесточком». Уже собираюсь отчитать его за нелепое прозвище и напомнить ему о приличиях, как вдруг издаю несвойственный мне женский вопль.