— Может, вы, дети, подниметесь наверх и все обсудите? Пойдем, Сирша. Наш ужин остывает, а мы грубим нашему гостю.

Он обхватывает ее за талию и физически оттаскивает мою мать, а отец Дойл возвращается в столовую.

— Идем, ― приказываю я, поднимаясь по лестнице, не желая, чтобы кто-то подслушивал наш разговор. Роза следует за мной, Шэй и Колин идут прямо за ней. Я подхожу к своей старой спальне и закрываю дверь, как только все оказываются внутри.

— Дай угадаю, ― быстро кричит мой брат, уже пылая от ярости. — Это тот момент, когда ты говоришь нам, что мы с Колом больше не нужны, да, ты, гребаный урод?

— Нет, это не так, ― говорю я ему, отмахиваясь от его оскорблений, снимая пиджак и бросая его на пол. Я смотрю на выброшенный предмет одежды и сморщился. — Знаешь ли ты, что я чертовски ненавижу этот костюм? Что этот галстук, который я надеваю каждое утро, словно петля на моей шее? Я ненавижу его так сильно, что иногда фантазирую о том, чтобы с помощью паяльной лампы поджечь весь свой гардероб.

— Так не носи его, ― пробормотал Шэй, сбитый с толку. — Никто не приставит пистолет к твоей голове и не заставит тебя носить это дерьмо.

— Ты прав. С этого момента я не буду.

— Ты сейчас пьян, Тирнан, потому что в твоих словах нет никакого смысла? Какое это имеет отношение к чему-либо? Какое отношение это имеет к нам? К Лепестку?

— Все, ― выдохнул я с преувеличенной силой, опустив плечи. — После смерти Патрика и того, как мне пришлось заменить Athair — отца, я потерял себя в своем горе и в роли Босса. И где-то на этом пути я также потерял себя. Этот костюм, большой офис — все это не я. Но я надел его и выполнял работу, которую ненавижу, только потому, что мир ожидал этого от меня. Я устал жить во лжи, брат. Я хочу жить полной жизнью. По-настоящему полной. И мне понадобилось жениться на дочери моего врага, чтобы понять это.

Роза улыбается мне своей яркой улыбкой, стоит рядом со мной и переплетает свою руку с моей. Я поднимаю ее подбородок и целую ее губы.

— Я не понимал, насколько я был мертв, пока ты не вдохнула в меня жизнь. Я никогда не смогу выразить, насколько я благодарен тебе, но я постараюсь каждый день показывать тебе, какая это честь — иметь тебя своей женой.

— Я люблю тебя, ― говорит она, сжимая мою руку в своей.

— Блядь?! Ты поэтому хотел поговорить с нами? Чтобы втереть нам в лицо, что вы теперь вместе? ― восклицает Шэй, вырывая пряди волос.

— Я не думаю, что они здесь из-за этого, ― отвечает за меня Колин, надежда заставляет его зеленые глаза сверкать.

— Ты всегда быстро соображал, Кол. Мой брат не так быстро все схватывает.

— Кто-нибудь, пожалуйста, скажите мне, какого хрена здесь происходит?!

Роза высвобождает свою руку из моей, подходит к моему брату и прижимает свои ладони к груди Шэй, пока он не вынужден сесть на кровать. Затем она садится к нему на колени, шокируя его безмолвным поцелуем в губы. Конечно же, жадный ублюдок углубляет его, проникая языком в горло моей жены, чтобы все мы могли видеть. Когда они отстраняются друг от друга, на щеках моей жены появляется милейший румянец, а Шэй уже не тот воинственный дурак, каким он был несколько минут назад.

— Теперь он будет вести себя хорошо, ― говорит она, положив голову ему на плечо. — Продолжай, муж.

— Спасибо, жена. Я запомню этот маленький трюк на будущее, когда Шэй будет вести себя как задница.

— Укуси меня, ублюдок, ― отвечает он, но в его словах нет жара. Только обожание, когда он развлекается, расчесывая длинные волосы своего лепестка с ее плеча и вниз по спине.

Когда я чувствую на себе взгляд Колина, молчаливо просящего разрешения приблизиться к своей женщине, я киваю ему. В три длинных шага он садится рядом с Шэй, вытягивая длинные ноги Розы, чтобы она тоже оказалась у него на коленях, его рука осторожно касается ее щеки.

— Привет, ― воркует она, хлопая ресницами.

— Привет, ― выдохнул он, словно от боли.

— Так соскучился по мне, да? ― насмехается она, когда он снимает ее туфли и начинает растирать подошвы ее ног.

— Да, ― простонал он, стараясь отвечать коротко и по существу.

— Он так скучал по тебе, что хотел получить мое благословение на возвращение в старую страну, ― объясняю я, благодарная за то, что не подчинилась его требованию.

— Ты собирался меня бросить? ― спросила она обиженно.

— Я думал, что это к лучшему. Мне жаль.

— О, Кол. ― Она горестно качает головой, протягивая руку, чтобы он мог взять ее за руку.

— Тебе нет нужды извиняться, Колин. Это я здесь виноват, ― вмешался я, желая снять с себя вину за то, что разлучил их.

— Это правда, придурок, но пока нам нравится, к чему ведет этот разговор. ― Шэй ухмыляется. — Правда, здоровяк?

Колин одобрительно хмыкнул.