Я достаю свой телефон и сразу же начинаю набирать номер нашего семейного врача. Я плачу ему небольшие деньги за то, чтобы он всегда был на связи, если кому-то из моих мужчин понадобится помощь. Когда он берет трубку, я даже не приветствую его.

— Приезжайте в «Авалон». Мою жену нужно осмотреть. У тебя есть десять минут.

— Тирнан, — шепчет она, перехватывая мою руку на запястье, когда я вешаю трубку. — Тебе не нужно было этого делать. Я и так знаю, почему мне плохо.

— Я буду чувствовать себя намного лучше, когда тебя осмотрит профессионал.

Я просовываю руки под свою любовь и поднимаю ее с пола. Ее руки обвиваются вокруг моей шеи, пока я веду ее к кухонному острову и усаживаю на столешницу.

— Я старался быть терпеливым с тобой, любимая, но, если ты больна, ты должна сказать мне, ― умоляю я, сканируя ее тело вверх и вниз, чтобы понять, что ее беспокоит.

— Это просто утренняя тошнота, Тирнан. Женщины от этого не умирают. Просто тошнит все время.

— Утренняя болезнь? ― Я повторяю, озадаченный, не совсем понимая, что она говорит, но в этот момент она берет мою руку, целует ее в центр, а затем кладет в мою руку белый гаджет, с которым она возилась раньше.

— Что это?

— Это тест на беременность, Тирнан. Ты станешь папой.

— Ты серьезно? ― воскликнул я в полном ликовании и волнении, совершенно ошеломленный тем, что эта новость принесла с собой новую надежду.

— Да, муж.

Я беру ее за лицо и смотрю в ее большие карие глаза, печаль и радость смешались воедино.

— Я думал, ты этого хочешь, ― смущенно произношу я.

— Это было. Так и есть. ― Она качает головой. — Создать семью с тобой — это воплощение мечты, но я не могу притворяться, что чего-то не хватает.

— Блядь, Acushla — дорогая! Только не это дерьмо снова! ― кричу я, а потом ненавижу себя, когда она отшатывается от меня. — Мне жаль. Прости меня. Просто я думал, что, когда наступит этот день, мы будем счастливы. Ты будешь счастлива.

— И я, ― мягко говорит она. — Но я чувствую, что меня обманули, лишив счастья, которое я могла бы испытать сегодня. И это из-за тебя. Твоя гордость и эго убивают нас. Убивают жизнь, которую мы могли бы иметь. Этот ребенок мог быть окружен чистой любовью, а теперь он будет знать только обиду.

— Ты обижаешься на меня? ― спрашиваю я, обиженный, как будто она только что ударила меня по лицу.

— Пока нет. Но я буду. ― Она опускает голову в печали.

— Я не могу жить в мире, где ты обижаешься на меня, Acushla — дорогая. Я сначала умру, прежде чем позволю этому случиться.

— Тогда изменись. Покорись мне, мой король. Покажи мне, что ты можешь преклонить колени у моих ног, как я делала это для тебя с момента нашей встречи. Дай мне то, что я хочу, будущее, которое должно быть нашим, и я обещаю, что ты не пожалеешь о своем решении. Мое будущее, ― восклицает она, прижимая мою ладонь к своему животу, ― наше будущее счастье в твоих руках. Все, что тебе нужно сделать, это взять его.

Я смотрю в ее водянистую бездну, наблюдая торжественную правду, запечатленную в ее глазах, и впервые осознаю, что подчинение — единственный способ сохранить ее — сохранить их обоих.

Это правда, что я ей сказал. Я лучше умру, чем она будет ненавидеть меня, обижаться на меня в любом случае. Это также правда, что я дал ей не одну причину относиться ко мне с такой враждебностью. Но она ни разу не подала признаков того, что есть хоть какой-то шанс, чтобы она отказалась от меня. Только когда я отказался отдать ей Колина и Шэй, ее сердце стало превращаться в камень. Если есть хоть какой-то шанс, что я могу спасти наш брак, спасти нас, то есть только один путь, по которому я могу пойти. Я не позволю своему ребенку родиться в доме без любви. Я отказываюсь красть его счастье. Я слишком хорошо знаю, что может сделать с человеком грустная, безнадежная жизнь. Я не буду причиной страданий тех, кого я больше всего люблю.

С новой решимостью я держу руку на ее животе и встаю на колени, склонив голову в знак капитуляции.

— Tá mo chroí istigh iona — Мое сердце в тебе, ― признаюсь я шепотом. — Я знаю, что сбился с пути, любимая, но я обещаю тебе, что с этого момента я сделаю своей миссией соблюдение наших брачных обетов и буду любить тебя так, как ты этого заслуживаешь. Если поделиться тобой — это то, как ты расцветешь и откроешь мне свое сердце, то я так и сделаю. Мое сердце живет в тебе, Acushla — дорогая, и всегда будет жить.

Она медленно сползает с кухонного острова и поднимает мой подбородок, чтобы я посмотрел на нее.

— Встань, любовь моя. Мой король. Мой Аид, ― тихо поет она, ее глаза сияют любовью. — Единственный раз, когда я получаю удовольствие, видя тебя на коленях, это когда твоя голова находится между моих бедер. Встань, Тирнан.

Я целую ее живот и поднимаюсь на ноги, обхватывая ее лицо ладонями.

— Я люблю тебя, жена. Ты знаешь это, не так ли?