Он проводит руками по лицу и откидывается на спинку стула. Я вижу, какие мысли проносятся у него в голове. Они идентичны тем, которые зародились в моей голове изначально. Раздобыть девушке новую личность, отправить ее куда-нибудь в другое место. Сказать Арману, что я потерял голову, а она стала просто жертвой деловых разборок.

— Она нигде не будет в безопасности от него, — говорю я Лаклэну. — И даже если бы была…

Слова улетучиваются, и часть меня чувствует вину за то, что приходится так говорить о Талии.

— Даже если бы и была, что?.. — спрашивает Лаклэн.

— Девушка не в лучшем психическом состоянии.

— Я и не предполагал, что с ней будет иначе, — отвечает он.

— Она не может оставаться одна.

— Мы не можем отправить ее обратно к Арману.

— Я и не собираюсь этого делать.

— Тогда что? — спрашивает он.

— Я решил ситуацию наилучшим из возможных способов в интересах всех заинтересованных сторон.

Волнение Лаклэна видно отчетливо, когда он говорит.

— Как именно?

— Я женился на этой девушке.

В комнате воцаряется тишина, и он недоверчиво впивается в меня взглядом. Он мне не верит. Но он также знает, что я никогда не шутил. Поэтому он ждет. И я тоже. И через некоторое время до него доходит. Все серьезно.

— Ты женился на ней, — повторяет он. — Не посоветовавшись со мной.

— Я обычно не советуюсь с теми, кто не имеет никакого влияния на мои собственные решения.

— Это не только твое решение, — проскрежетал он. — Она вообще хотела выйти за тебя замуж?

Внутренне я вздрагиваю.

Я знаю, что это не намек на мой дефект, когда Лаклэн спрашивает об этом прямо, но часть меня все еще верит, что это может быть напоминание.

— Я выполнил больше, чем обещал, — сообщаю я ему, вставая. — Я забрал девушку и обеспечил ей безопасность. Я обеспечил ей будущее вдали от Армана. Достаточно простого «спасибо».

Лаклэн вздыхает, а затем кивает.

— Ты прав. Прими мои извинения, Алексей. Я понимаю, что это то, за что я перед тобой в неоплатном долгу.

Я собираюсь уйти, но он останавливает меня.

— Но у меня есть еще одна просьба.

Я смотрю на него и жду.

— Мак должна знать, что с ней все в порядке, — говорит он. — Она должна услышать это от самой Талии. 

Сегодня утром шел снег.

И я убедила Магду выпустить меня на улицу, чтобы посмотреть на него. Она дала мне ответ только после того, как она получила разрешение от Алексея.

Я знаю, что он наблюдает за мной из окна наверху. Я видела его лицо, когда разлеглась на земле.

— Мисс Талия, — упрекает меня Магда, но я игнорирую ее.

Я смотрю в небо и позволяю хлопьям снега падать на мою кожу, даже поймав несколько на язык. Мои руки и ноги двигаются в стороны, образуя идеального снежного ангела. А потом я встаю и повторяю этот процесс еще четыре раза. Когда я повторяю по пятому кругу, открываю глаза, чтобы встретиться с ледяной синевой его глаз.

Алексей.

— Ты сделала слишком много, — замечает он, как будто знает что-то о моих мыслях.

— Нет, все совершенно верно.

Его лицо становится жестким, и он не пытается скрыть свое презрение к моему отношению. Он почти не разговаривал со мной с тех пор, как трахнул меня две ночи назад. С тех пор как он сказал мне самое худшее, что мог сказать кому-то вроде меня.

Нет, даже такой, как я. Только такой как я.

Я такая же сумасшедшая, как и моя собственная мать. Я не могу быть матерью. Я уничтожу все, что люблю. Так же, как и она.

Я - яд.

Я сказала об этом Алексею в состоянии панической атаки.. Он полностью проигнорировал это. Вместо этого он поцеловал меня, одел и привел обратно на вечеринку, на котором была полно его гостей со мной во главе, больше похожей на девушку, которая приехала первой, чем на ту, которая должна была стать его женой.

Это зрелище ничуть не поколебало решимости Кати. На самом деле это, казалось, только разозлило ее. Она не хочет отказываться от него, женат он или нет.

И снова я удивляюсь, почему он не с ней. Он явно любил ее. Она хотела стать его женой. Вероятно, родила бы ему детей. И она и вполовину не так безумна, как я.

Когда я смотрю на него сейчас, стоящего надо мной, я почти говорю ему об этом. Что он должен переосмыслить то, что сделал. Но я не могу заставить себя произнести эти слова.

Это и к лучшему, потому что он наклоняется, чтобы взять мое замерзшее тело на руки, несет меня, как ребенка, обратно в дом. Я прижимаюсь к нему, позволяя его теплу окружить меня, пока он несет меня вверх по лестнице. Он ведет меня прямо в ванную, сажает на стойку и раздевает.

Он идет в душ и включает его, пробуя воду на ладони, пока я наблюдаю. Его голова высовывается над стеклянными дверями, и мне интересно, как выглядит его собственный душ.

— Какой у тебя рост? — спрашиваю я, когда он возвращается, чтобы забрать меня.

Он снова поднимает меня на руки и наблюдает за мной, пока говорит.