Он стоит достаточно близко, чтобы видеть мое лицо, поэтому я стараюсь сохранять спокойствие. Он ухмыляется мне, но я не реагирую. И хотя его улыбка чуть ослабевает, этот больной ублюдок даже не догадывается, что я только что оказал ему огромную услугу. Потому что если бы я отреагировал, то я бы вцепился ему в глотку и голыми руками вырвал бы трахею.

– П-п-пожалуйста, я хочу к мамочке, – умоляет девочка на алтаре.

Ее красные опухшие глаза полны слез, и она смотрит на меня с ужасом и отчаянием. Маленькие губы дрожат, и мне приходится физически сдерживать себя, чтобы не протянуть руку и не сжать ее крошечную ладошку в своей.

– Пожа-а-алуйста, – плачет она, и ее голубые глаза полны слез, несмотря на реки, текущие по ее щекам. – Я хочу домо-ой.

Зашипев, я заставляю свой рот оставаться закрытым. Больше всего на свете я хочу успокоить ее. Утешить. Пообещать, что она увидит свою мать снова. Но я не могу позволить ни одному из этих слов вырваться наружу.

Пока не могу.

Скандирование вокруг нас становится все громче, оно нарастает, и кажется, вся пещера вибрирует от этого звука. Но он звучит приглушенно, словно я нахожусь под водой. Все, на чем я могу сосредоточиться, – это маленькая девочка, умоляющая меня о помощи.

Я так пристально смотрю на нее, пытаясь передать ей свои заверения во взгляде, что даже не замечаю приближающуюся черную фигуру, пока та не оказывается прямо передо мной, стоя по другую сторону от девочки.

Лицо этого человека скрыто в глубинах капюшона, а руки затянуты в черные перчатки. Я понятия не имею, мужчина это или женщина и насколько он значим в иерархии.

Кто бы это ни был, он может быть из распорядителей Сообщества.

На самом деле, моя интуиция подсказывает мне, что так оно и есть.

В каждой его руке по два кубка, зажатых между пальцами. Фигура протягивает руки, и мы, все четверо, берем по одному. Затем фигура опускает руку к бедру и достает изогнутый черный клинок.

Молча. И просто держит нож на ладони, протягивая его перед собой и предлагая любому из нас взять его.

Я хватаю кинжал, уже ощущая, как паренек рядом тянет за ним свою руку. Я чувствую его разочарование, предположительно потому, что он хотел быть тем самым, кто вонзит лезвие в грудь ребенка. И поэтому я позабочусь о том, чтобы его смерть оказалась медленной. Он не будет удостоен чести получить перерезанную яремную вену, чтобы истечь кровью всего за несколько секунд.

Нет, нет. Так ему не повезет.

Скандирование нарастает до тех пор, пока навязчивая песня не начинает отражаться от стен пещеры. Я чувствую, как глаза фигуры впиваются в меня. И хотя человек напротив тоже не видит моего лица, я отвечаю на его взгляд.

Наконец, он разворачивается и уходит, исчезая в тени.

Мое сердце тяжело стучит в груди, заглушая все вокруг. Я не слышу ничего, кроме него, пока воздух не пронзает крик маленькой девочки. Я заношу над ней клинок, острие которого смотрит прямо ей в грудь.

Рукоять крепко зажата в моей руке. Я выпрямляю два пальца, замираю так на несколько секунд, чтобы убедиться, что сигнал был замечен, а затем снова убираю их.

А потом я смотрю вниз на девочку.

– Закрой глаза, – шепчу я. – И не открывай до тех пор, пока я не скажу.

Ее губы подрагивают, но она слушается, зажмуривая глаза от того ужаса, который сейчас произойдет вокруг нее.

Крепко сжимая нож, я поднимаю его выше и внезапно отвожу руку влево. Прямо в горло того парнишки.

Пение затихает, и полностью прекращается, и тогда становятся слышны лишь его хрипы, пока он захлебывается своей кровью рядом со мной. Я выдергиваю лезвие; хлюпающий звук заглушается его задыхающимися вздохами.

Он недоверчиво смотрит на меня широко раскрытыми глазами. А потом падает, не в силах больше держаться на ногах.

Тотчас раздаются выстрелы. Охранник, стоящий позади меня, валится на землю, и его мозг разлетается во все стороны.

Это стало спусковым крючком. Весь зал приходит в движение: поднимаются панические крики, к выходу несутся бегущие тела. Я не даю Ларри сделать и шага, прежде чем изогнутое лезвие пронзает его глаз. Линзу очков и все, что дальше.

Его тело бьется в конвульсиях, а затем опрокидывается на землю, когда я вырываю нож из его головы, этот звук уже тонет в окружающем хаосе.

Я смотрю вниз на парнишку и вижу, как он делает свой последний вдох, жизнь из его глаз уходит. И улыбаюсь.

Из тени выныривает Майкл, который бежит ко мне. Он бросает мне пистолет, когда оказывается достаточно близко. Ловлю оружие на лету и разворачиваюсь в ту сторону, где скрылась черная фигура.

В моих венах бурлит настоятельная необходимость, я бросаю взгляд на девочку со все еще закрытыми глазами. На всем ее теле разбрызгана кровь, и я ненавижу то, что зло все же смогло коснуться ее.

Откинув капюшон с лица, я склоняюсь над девочкой.

– Открой глаза, солнышко. Но я хочу, чтобы ты смотрела только на меня, хорошо?

Медленно она открывает их. Слезы уже высохли, но ее лицо все еще искажает паника.