Теперь все, что я хочу сделать, – это поставить ее на колени, прижать это милое личико к простыням и трахать до тех пор, пока ее голова не покажется с нижней стороны кровати.

Но, прежде чем я успеваю это осуществить, она, наконец, опускает бедра. Я стону от ощущения, как мой член обволакивает липкое тепло, пока она скользит вверх и вниз по всей моей длине. Моя голова откидывается назад, а руки крепко сжимают ее бедра. На ее коже останутся синяки, и эта мысль только сильнее раззадоривает зверя внутри меня.

– Черт, Адди…

Я не успеваю даже закончить свою молитву, перед тем как кончик моего члена проскальзывает внутрь нее, и я теряю всякую способность формулировать слова.

Медленно и торжественно она вводит мой член в себя, балансируя своим весом на моем животе. Из ее рта вырываются короткие, задыхающиеся стоны, и я трепещу под ней.

Она такая чертовски тугая.

– Боже, он слишком большой, – хнычет она, и ее тело дрожит, пока она пытается принять меня в себя.

– Детка, я не смогу контролировать себя долго. Сядь.

Закусив нижнюю губу, она приподнимается в последний раз, прежде чем полностью насадиться на мой член.

С ее губ срывается вскрик, и ее глаза округляются. И мое тело гудит от эйфории, что ее киска так чертовски плотно обхватывает меня.

Это гребаная нирвана, и ничто не сравнится с ней.

– А теперь подвигайся, – прошу я.

Мой контроль ускользает от меня, когда я один раз качаю бедрами вверх. Этого достаточно, чтобы послать электрические разряды по всему моему позвоночнику.

Ее подбородок вздергивается, глаза закатываются, и она начинает вращать бедрами.

– О, – стонет Адди, продолжая двигаться до тех пор, пока мы оба не впадаем в бред.

Она медленно и плавно скользит вверх-вниз и извивается бедрами так, что я вижу перед собой целые созвездия.

Ее глаза закрываются, а маленький ротик распахивается, пока она получает удовольствие от моего члена. Ощущения невероятные, их достаточно, чтобы я кончил, если бы позволил себе это, однако мне нужно больше. Нужно больше ее.

– Мышонок, – зову я хриплым от желания голосом. Ее бедра замирают, а глаза открываются. – Беги.

Глаза моей мышки полностью распахиваются, и ее дыхание сбивается. Проходит мгновение, в течение которого мы оба застываем во времени, а затем она приходит в движение. Я шиплю от ощущения того, как выскальзываю из нее, а затем она катапультируется к краю кровати.

Адди выбегает из комнаты и несется к лестнице. Я следую за ней по пятам, наслаждаясь изумленными воплями, которые вырываются из ее горла каждый раз, когда она видит меня слишком близко.

Я намеренно позволяю ей убегать, и мой член еще больше твердеет от этой погони.

Моя маленькая мышка любит, когда ее пугают. А я получаю удовольствие от того, что заставляю ее бояться.

Скатившись по лестнице, она устремляется к задней части дома. Я усмехаюсь, когда понимаю, куда именно она направляется.

Я позволяю ей добраться до коридора, прежде чем схватить ее, наслаждаясь тем, как она впивается ногтями в мою руку.

– Пытаешься воспроизвести любимые воспоминания, несносная девчонка?

Она рычит в ответ и бьет ногами по воздуху. Я почти врываюсь в стеклянную комнату, и красота ее теряет для меня значение, ведь самый прекрасный дар я сейчас держу в своих руках.

Я опускаюсь на колени и переворачиваю ее, смеясь, наблюдая, как она сопротивляется.

– Знакомо, да?

– Зейд! – возмущенно кричит она, но я не даю ей ни мгновения, чтобы прийти в себя. Она в считанные секунды оказывается на спине, глядя на меня расширившимися глазами.

– Скажи мне, какие звезды тебе нравятся больше. Те, что над тобой, или те, которые я заставляю тебя видеть.

А затем я погружаюсь в ее жар, не давая ни одному из нас ни мгновения, чтобы подготовиться к этому. Она вскрикивает, ее спина выгибается, а ногти прочерчивают дорожки на моих руках.

– Господи, чтоб… – ее греховные слова обрываются от моего очередного резкого толчка, их заменяет стон.

Я содрогаюсь, полностью теряя контроль над собой, и вхожу в нее, трахая ее так сильно, что вынужден постоянно подтягивать ее к себе.

Воздух оглашается пронзительными криками, и в какой-то момент звук становится таким громким, что я боюсь, что мог что-то повредить внутри нее.

Но затем ее киска крепко сжимается, делая мои движения почти невозможными, и она кончает на моем члене, и ее тело практически бьется в конвульсиях от силы оргазма.

С ее губ срывается мое имя, но я не могу остановиться. Звук шлепков нашей кожи и ее беспорядочные слова отскакивают от стекол, окружающих нас со всех сторон, пока я продолжаю входить в нее.

Ее маленькое горло оказывается в моей руке, и я сжимаю его до тех пор, пока она не может больше выдавить ни слова. Ее рука обхватывает мою, клеймя кожу кровавыми полумесяцами, пока она борется за кислород. Но я с радостью жертвую своим именем на ее языке, если это позволит мне подняться вместе с ней на небеса.