Проглотив то, что я на самом деле хочу ему сказать, следую за ним. Он идет в сторону того коридора, откуда доносятся стоны. И, напрягая позвоночник, я следую за ним.

Мы проходим через коридор, усеянный дверями по обе стороны. Стоны становятся громче, но теперь, ближе, я различаю в них нотки страха и боли. Они сопровождаются треском кнута, ударами плоти о плоть и громким мужским рычанием.

Проклятье. Думай о ребенке, лежащем где-то на каменном алтаре. Ему я нужен больше.

В конце коридора находится дверь из черного мрамора. Дэн обхватывает кулаком ручку и замирает, прежде чем снова взглянуть на меня, его губы кривятся от возбуждения.

– Готов?

– Учитывая, что меня раздразнили прошлой ночью, я более чем готов.

Дэн коварно ухмыляется и открывает дверь. Я попадаю в темный коридор, едва освещенный тусклыми светодиодными лампами по обе стороны от пола, – длинный и почти бесконечный. И кажется, что чем дальше мы идем, тем уже он становится. Но это просто играет со мной мой разум.

В конце коридора еще одна мраморная дверь. Оглядываюсь назад и замечаю, что мы спускаемся по едва заметному уклону; вдали я вижу небольшую группу мужчин, которые тоже спускаются вниз.

Дэн открывает дверь, и нас встречает комната, полная людей. Черный мрамор на полу простирается и сюда, но стены здесь уже каменные. По обе стороны висят длинные ряды черных одеяний, которые знакомы мне по видео. Собравшиеся здесь люди негромко переговариваются и надевают эти огромные рясы.

Мое сердце колотится, почти не веря, что я наконец-то здесь. Это момент, к которому я так долго стремился.

Он сюрреалистичен.

– Надень, – велит Дэн серьезным тоном.

Не говоря ни слова, я расстегиваю рясу и натягиваю ее. Материал шелковисто-гладкий, но ощущение такое, будто я кутаюсь в шерсть. Несмотря на мой высокий рост, ткань все равно свисает ниже кистей и волочится по полу.

– Еще один новичок? – спрашивает гнусавый голос слева от меня.

Я поворачиваю голову и вижу, что рядом со мной стоит какой-то проныра. Он ниже меня по меньшей мере на метр, с редеющими волосами, крючковатым носом и круглыми очками.

– Да, – загадочно отвечаю я. – А ты?

Мужчина нервно улыбается.

– Тоже новенький. Меня зовут Ларри Веренич.

– Зак, – представляюсь я.

Фигуры в мантиях начинают покидать комнату через еще одну черную дверь, расположенную впереди.

– Пойдемте, – говорит Дэн, кивая головой в их сторону.

Когда я подхожу к этой двери, в основании моей шеи нарастает низкий гул, от которого волосы встают дыбом. Комната точно та, что на видеороликах. Словно я вошел в подземную пещеру, только вместо влаги в воздухе царит сухость и духота. Темное пространство освещено сотнями свечей, установленных в каменных нишах. Однако эти маленькие огоньки не сравнятся с гнетущими тенями вокруг.

Мы оказываемся на закругленной платформе, высотой метров в двенадцать, с простым черным поручнем по краям в качестве ограждения. В центре зала – каменный алтарь, на котором лежит извивающаяся девочка. Ее маленькие запястья и лодыжки обхватывают черные ремни, удерживающие ее на месте.

И ей не больше шести или семи лет.

Гул становится все громче, пока не начинает звучать так, будто исходит из моей же собственной головы. Мои руки сжимаются под тканью, и я лишь благодарен тому, что рукава достаточно длинные, чтобы скрыть мою реакцию.

– Слева лестница, – напутствует Дэн. – Выйдите вперед и встаньте у алтаря. Одному из вас будет предложен нож, чтобы пустить жертве кровь. Испейте кровь, и будете посвящены в Сообщество.

Я киваю головой и иду в указанном направлении. Каменистая неровная лестница оказывается прямо за поворотом, в сторону которого уже направляется Ларри.

Я натягиваю капюшон на голову и оглядываю помещение, пока не замечаю охрану – трое из них прячутся в тени на нижнем ярусе, где и находится алтарь. С моей точки обзора их лиц не видно. Но я знаю, что один из них – Майкл.

За мной, пока я спускаюсь по ступенькам, идут еще двое. Как только моя нога ступает на землю, начинает звучать негромкое пение, оно усиливается по мере того, как я приближаюсь к алтарю.

Я гляжу на маленькую девочку на каменной плите, по ее грязным щекам текут слезы. Она всхлипывает, ее маленькие губы искривлены, а огромные голубые глаза смотрят на нас в полнейшем ужасе.

Мое сердце сокращается так сильно, что болит. Я заставляю себя стоять на месте лишь усилием воли.

– Черт, у меня уже встает, – шепчет тип слева от меня.

Мои зубы едва не трескаются от того, как сильно я сжимаю челюсть в этот момент. Медленно я поворачиваю голову и вижу парня, которому на вид около двадцати, его капюшон опущен. Его бездонные карие глаза бросают на меня взгляд, и все, что я вижу, это чистое возбуждение, лучащееся из них.

Он умрет первым.