– Нет. Это было даже больше, чем просто поразительно. И я говорил про ваше выступление. Я не мог оторвать от тебя глаз.

– Было здо́рово, – признаюсь я. – Я даже не думала, что будет настолько круто.

– Как думаешь, ты останешься в команде? Ну, если, конечно, сможешь терпеть Джордан – мне кажется, в таком случае ты должна остаться. Ты выглядела такой счастливой там, на поле.

– Я и была счастливой. – Я кусаю нижнюю губу. – Танец – это… нечто захватывающее. Я люблю танцевать больше всего на свете. Я всегда… – Я смущенно умолкаю, потому что мне неловко делиться с ним своими глупыми мечтами.

– Ты всегда что? – не отстает Рид.

Я выдыхаю.

– Я всегда мечтала, что когда-нибудь смогу брать настоящие уроки танцев, что у меня будет реальная профессиональная подготовка.

– Есть много колледжей искусств. Тебе следует подать документы на поступление, – тут же отвечает Рид.

Я снова приподнимаюсь на локте.

– Ты и правда так думаешь?

– Да, черт возьми! Ты чертовски талантлива, Элла! У тебя дар, и ты попросту растратишь его, если ничего не сделаешь.

В груди становится тепло. Кроме мамы, мне никто и никогда не говорил, что я талантлива.

– Может быть, так и сделаю, – с трудом произношу я.

Затем, поцеловав Рида, спрашиваю:

– А ты?

– Что я?

– О чем ты мечтаешь?

На его лице появляется досадливое выражение.

– Прямо сейчас? Я мечтаю не угодить в тюрьму.

И умиротворенная атмосфера, царившая в номере, вмиг становится напряженной. Черт, не нужно было мне ничего говорить. Просто все было так идеально, что я совершенно забыла о смерти Брук, о полицейском расследовании и о том, что сейчас будущее Рида под вопросом.

– Прости, – шепчу я. – Я забыла про это.

– Да, я тоже. – Он проводит своей огромной ладонью по моему обнаженному бедру. – Знаешь, если бы над моей головой не висели все эти обвинения, я бы хотел работать на «Атлантик Эвиэйшн».

Я изумленно смотрю на него.

– Серьезно?

В его глазах появляется смущение.

– Только не смей говорить моему отцу! – приказывает Рид. – А то он устроит парад.

Я хихикаю.

– Ты же знаешь, что нет ничего плохого в том, чтобы угодить Каллуму. Пока ты сам этого хочешь, кому какая разница? – Я изучаю его лицо. – А ты действительно хочешь заниматься вашим семейным бизнесом?

Рид кивает.

– По-моему, это очень интересно. Правда, я не хотел бы ничего проектировать, меня больше привлекает коммерческая сторона дела. Наверное, я был бы не прочь получить в колледже бизнес-образование. – Но его лицо снова мрачнеет. – Но пока об этом даже не стоит и мечтать. Вдруг меня…

Вдруг его признают виновным в смерти Брук.

Вдруг его посадят в тюрьму.

Я гоню от себя эти мысли. Сейчас мне хочется сосредоточиться только на хорошем. Например, на том, как я счастлива лежать здесь с ним и какие невероятные ощущения испытываю, когда он внутри меня. Я залезаю на него верхом и заканчиваю наш разговор тем, что прижимаюсь своими губами к его.

– Второй раунд? – поддразнивая, шепчет он.

– Второй раунд, – соглашаюсь я.

И второй раунд начинается.

– Смотрю, ты в хорошем настроении, – замечает Истон воскресным утром.

Я выхожу к нему на террасу.

– Смузи? – спрашиваю я, вытягивая запасную бутылку, и, получив в ответ кивок, кидаю ее ему. – Жаловаться не на что.

Когда брат закатывает глаза, наблюдая за моей довольной рожей, я пытаюсь сдержать улыбку, но у меня не получается. Вообще-то, плевать я хотел на все, потому что из-за обвинения в убийстве и погоней Стива за званием «отец года» наши с Эллой отношения стали немного напряженными. Но после этих выходных у нас снова все наладилось. Так что сегодня ничто не сможет испортить мое отличное настроение.

Если Стив спросит, то я до чертиков уважал его дочь. Целых три раза.

– Отличная толстовка, кстати, – говорю я Исту. – В какой мусорке ты ее выкопал?

Он натягивает ткань на груди.

– Три года тому назад, летом надевал ее ловить крабов.

– Это когда Гидеона ущипнули за яйца?

Тем летом, еще до того, как умерла мама, мы всей семьей ездили на Внешние отмели^[9] и ловили крабов.

Истон начинает хохотать.

– О черт, я уже и забыл об этом! Он еще потом целый месяц ходил, закрывая рукой пах.

– А как это случилось?

Я до сих пор не могу понять, как крабу удалось выпрыгнуть из ведра на колени Гиду, но его полный боли крик заставил всех морских чаек в радиусе километра в ужасе улететь.

– Понятия не имею. Может, Сэв знает магию вуду и вонзила булавку в его куклу. – Одной рукой Ист держится за живот, а второй вытирает слезы.

– Тогда они еще только начали встречаться.

– Он всегда вел себя с ней как последний козел.

– Что правда, то правда.