И тут же жалею, потому что кто тогда Элла и Вэл? Братья не в счет: они всегда были в моей жизни. Я считаю их друзьями, но кровные узы не оставляют никакого выбора. Зато дружба с Эллой и Вэл – только мой выбор.

Я поясняю:

– У меня есть друзья, но их немного. И я хочу еще одного друга. Кое-кого по имени Хартли Райт.

Она закатывает глаза.

– Теперь я должна сказать, что хочу дружить кое с кем по имени Истон Ройал?

– Ага. – Мой энтузиазм растет. – Мы будем вместе тусоваться после тренировок, делать домашку по математике. Не буду хвастаться, но у меня вся эта школьная фигня получается отлично, если я не ленюсь.

– Школьная фигня, – сухим тоном повторяет Хартли.

– Ну да. Вообще-то… – Немного помолчав, все-таки решаю признаться: – Вообще-то, я очень умный.

– Знаю. – Хартли вытягивает ноги и сгибает пальцы.

– Знаешь?

– Ага. Те заметки, которые ты мне принес, – они просто супер. Объяснить все таким образом мог только тот, кто действительно разбирается в предмете.

– Ха-ха.

– Но тебе нравится притворяться глупым, так что я никому ничего не скажу.

– Я не притворяюсь глупым, мне просто… неинтересно. Школа – это такая скукотища!

– Если я соглашусь…

Я широко улыбаюсь.

– Если я соглашусь, – повторяет Хартли, в этот раз строже, – ты будешь соблюдать кое-какие правила.

– Ну уж нет. Я никогда не следую правилам.

Она ехидно улыбается.

– Тогда я говорю «нет» нашей дружбе.

– Ладно, как скажешь. Выкладывай свои правила, – бурчу я.

– Тебе нельзя приставать ко мне.

– Хорошо, – я киваю, хотя уже и так пообещал, что не буду этого делать.

– Тебе нельзя флиртовать со мной.

– Не согласен. Это у меня получается само по себе, и я ничего не могу поделать. – Я поднимаю руку, предлагая компромисс: – Но если меня будет заносить, ты всегда можешь попросить меня перестать.

– Отлично.

– Что еще?

Хартли задумывается.

– Никаких намеков на секс.

– Невозможно. Это тоже получается само по себе… ну, ты понимаешь. – Я вздыхаю. – Ой, ты хочешь от меня слишком многого. Давай так: ты игнорируешь абсолютно все мои намеки. Мой папа говорит, что, если не заострять на чем-то внимание, его вроде как и не существует.

Я вижу, как Хартли едва сдерживает смех.

– Твой папа так говорит. Ну да. – Она растягивает слова, а ее голос полон сомнений.

– Ладно. Может, это Ганди. Но в любом случае кто-то умный. И мы должны придумать себе рукопожатие, – отвечаю я.

Она выгибает бровь.

– Рукопожатие.

– Ну да. У Леброна Джеймса особое рукопожатие для каждого из своих товарищей по команде. Таким образом ты узнаешь, что людей что-то связывает. Давай что-нибудь попробуем.

– Я никогда в жизни не запомню какое-нибудь сложное рукопожатие. Выбираю песню. Давай лучше ты будешь петь мне песню каждый раз, когда мы будем встречаться. – Хартли закрывает глаза.

Бедняжка, она так устала. Я беру покрывало, лежащее на спинке дивана.

– Я уже говорил тебе, что у меня напрочь отсутствует слух, – напоминаю я ей, укрывая ее ноги. – Но какую песню ты предлагаешь?

Хартли натягивает покрывало до подбородка.

– Я пошутила.

– Но я готов принять любой вызов.

– Начинаю понимать это.

– Если песни и рукопожатия не подходят, остановимся на секретном стуке.

Она не отвечает. Я смотрю, как медленно и спокойно поднимается и опускается ее грудь. Потом осторожно встаю с дивана и перекладываю ее ноги на освободившееся место. Хартли не просыпается, даже когда я подсовываю ей под голову подушку и накрываю симпатичным лоскутным одеялом, которое нашел аккуратно свернутым на полу у дивана.

Мне очень хочется остаться, но я знаю, что Хартли предпочла бы проснуться в одиночестве. И поэтому ухожу.

Почему я так зацепился за эту идею: быть друзьями? Но она почему-то кажется мне правильной. Я хочу, чтобы Хартли стала частью моей жизни, и если это возможно только при условии, что нас будет связывать лишь дружба, – так тому и быть.

Это немного не то, чего я хочу, но тоже неплохо.

Я: «Где мой лучший друг?»

Она: «Мы не лучшие друзья».

Я: «Ты согласилась!»

Она: «Просто на ДРУГА. Не на ЛУЧШЕГО ДРУГА».

Я ухмыляюсь, глядя на экран телефона, вышагивая по коридору корпуса искусств, спрятанного в восточной части кампуса. Вообще-то, я никогда здесь не был: у меня с творчеством не очень.

«Я иду на СВ. Где ты?» – набираю я.

«Не твое дело», – отвечает Хартли, добавив в конце сообщения ухмыляющийся смайлик.

– Как хорошо, что я знаю твое расписание, – говорю я вслух. – Доброе утро, солнышко!

Хартли подскакивает от неожиданности, когда я подхожу к ней со спины. Она уже собиралась войти в музыкальный класс, но разворачивается на каблуках.

– Какого черта?! – Она так мило рычит от злости. – Ну уж нет, Истон! У меня в неделю только три часа на занятия соло, и я не позволю тебе сорвать их! Уходи.

Я притворяюсь обиженным.