Лера пожала плечами:

– Все эти события меня жутко утомили… Но огромное тебе спасибо за сотрудничество.

Даниил усмехнулся:

– Погоди, мы ещё не закончили. Итак, свидетельство о расторжении брака.

Лере вообще не верилось, что они со Стасом больше не муж и жена:

– Фантастика…

– Твой новый паспорт. Валерия снова Волкова.

– Отлично…

– Только он останется у меня. На случай, если придётся дополнительно заметать следы.

Лера нахмурилась:

– Заметать следы?

– Ну… Стас же не останавливается в попытках тебя выловить. Пущу его по ложному следу.

– Понятно.

– И… Акт выполненных работ. Если тебя всё устроило, а я подозреваю, что всё именно так, то ставь подпись. И расходимся.

– Подожди… А оплата?

Волохов присел в кресло Дениса и задорно усмехнулся:

– Ты мне ничего не должна.

– Почему это?

– Потому это.

Лера мотнула головой:

– Нет-нет, мы так не договаривались.

– Лер, мы вообще никак не договаривались.

– Я знаю, к чему ты клонишь.

Даниил прищурился:

– К чему же?

– Я… Прости, но я не смогу ответить тебе взаимностью…

Он оторвал взгляд от её губ и откашлялся:

– Так я и не просил.

– Тогда почему ты не выставляешь мне счёт?

– Лера, милая, во-первых, я ещё ни разу не участвовал в подобных бракоразводных процессах. И это для меня оказалось бесценным опытом. А во-вторых, я уже однажды нагнул Стаса. И сделать это ещё раз – самая лучшая реклама. Половина Москвы точит на него зуб. И теперь я ежедневно получаю пару-тройку звонков с просьбой судиться со “СтандартТехноСтроем” и, в особенности, с его коммерческим директором. Поверь, я не обеднею и не разорюсь, если не возьму оплату с одной женщины, отчаянно пытающейся просто сохранить свою жизнь после развода с Багрянцевым.

– В чём подвох?

– Лера, нет тут подвоха. Я просто сделал себе шикарную рекламу. Бизнес, ничего личного.

– С трудом верится.

– Придётся напрячься и поверить, – Даниил забрал подписанные ею документы и встал. – Удачи тебе в новой жизни. Кстати, кто ты теперь? По новым документам?

Лера скривилась:

– Смирнова Анастасия.

– Неплохо. Прощай, Смирнова Анастасия.

– Прощай, Волохов Даниил…

Он тепло приобнял Леру одной рукой, прикоснулся губами к её волосам и быстро вышел.

– Слушай, а если…

Волохов притормозил в коридоре:

– Не говори мне, куда именно летишь. Но если что-то случится, мой номер у тебя есть.

– Хорошо…

* * *

Пятница

Они молча ехали в Шереметьево. Злая ирония испепеляла Диму изнутри. Только в этот раз почему-то было в разы больнее.

В международном терминале было, как всегда, многолюдно. Лера зарегистрировалась на рейс, и они пошли в сторону паспортного контроля. В десяти метрах Дима резко остановился и крепко прижал её к себе.

– Не улетай. Я просто убью Багрянцева, и мы будем счастливы.

Лера пыталась проглотить подступившие слёзы, но они оказались сильнее и предательски скользнули по её щекам. Она посмотрела снизу вверх на Диму и грустно улыбнулась:

– Не надо, малыш.

– Ты мне нужна, – Сокол старался запечатлеть её образ в памяти.

– Прости… – она медленно поцеловала его, а потом прикоснулась губами к его закрытым глазам. Дима быстро заморгал. – Прости…

– Неужели того, что с нами произошло, недостаточно, чтобы побороться?

Лера мягко смахнула с его щёк слёзы бессильной ярости.

– Дим… Внутри меня всё выжжено… Осталась лишь стопка потерь… Я не способна…

– Я могу бороться за нас двоих.

Она спрятала лицо, прикоснувшись лбом к его плечу.

– И плевать, что я сейчас говорю в точности, как Стас…

– Малыш, пожалуйста, не надо. От этого ещё больнее, – она снова посмотрела в его красные глаза.

– Позвони мне.

– Я не знаю…

– Тебе это не нужно, да? – Дима сжал её ладонь, сплетаясь пальцами.

– Сейчас мне нужно немного другое…

– Позвони мне. Это должно сработать. Я уверен.

– Мне пора…

Сокол обнял её за шею и в последний раз поцеловал. Нежно прощаясь, но словно требуя, чтобы она запомнила этот момент и не разрушала то недолгое, что было между ними.

– Прощай, малыш…

– Нет. До встречи.

* * *

Дима вернулся к Ауди и закурил. Внутри всё клокотало и переворачивалось. Выкурив первую сигарету, он сразу закурил вторую. Облокотился на машину. Закрыл глаза. Все три дня он не отпускал Леру от себя. Обнимал. Целовал. Ласкал до безумия. И она внешне отвечала взаимностью, но мыслями была уже где-то далеко…

Сокол вспомнил слова Вовы о том, что каждый трахарь однажды влюбится и будет страдать. Улыбнулся.