В опустевших ящиках сиротливо ждала своего звёздного часа последняя пухлая сетка с ярко-оранжевыми символами Нового года. Но ситуация резко осложнилась, когда на цитрусы опустились сразу две ладони: миниатюрная Маринина и крупная, с продолговатыми пальцами, мужская, основание которой было украшено тестостероновой растительностью и массивными наручными часами.

– Я первая! – девушка дёрнула фрукты на себя.

– Чушь! – хрипло буркнул конкурент, не сдаваясь в борьбе за мандарины.

– Девушкам нужно, – сетка не выдержала двойного нападения и разорвалась, – уступать…

Содержимое вывалилось на пол, и ароматные цитрусы разлетелись в разные стороны.

– Ни себе, ни людям, – хмыкнул наглец.

Марина подняла на него взгляд и чуть не кинулась с кулаками на того самого «кожаного» гада, который занял её парковочное место.

– Хам!

– Бешеная.

Молодые люди ещё несколько секунд гневно пялились друг на друга, а потом синхронно развернулись и пошли в противоположные стороны.

«Мандаринов не было!» – Марина на ходу отправила сообщение Ирке и, заметив освободившуюся кассу самообслуживания, прибавила скорость, но…

– Да ты издеваешься!

Прямо перед ней кассу загородили широкие плечи, обтянутые чёрной кожей косухи.

– Ты отстанешь от меня или нет? – рыкнул негодяй, в третий раз опередивший Марину.

– Я?! Да пошёл ты! – она от обиды не удержалась и пихнула его плечом  в спину.

На счастье Марины напротив удачно освободилась ещё одна касса, куда она и приземлила тяжёлую корзинку.

– Бешеная!

И тут же её пушистая шапка с чьей-то наглой помощью сместилась с макушки Марины ей на глаза. Она зло поправила ни в чём не повинный головной убор и процедила:

– Придурок.

* * *

Вернувшись к машине, Артём несколько минут возился с навигатором, пытаясь настроить его на присланную сестрой геолокацию. Когда витиеватый маршрут был построен, он включил дворники и, выбрав заднюю передачу, нажал на газ.

Сзади тут же раздался протяжный гудок, и Артём еле успел затормозить. Оглянувшись, он заметил «Пежо» и сидевшую за рулём истеричку в пушистой шапке.

– Ты меня достала!

Та, словно услышав реплику Артёма, высунулась в окно и, размахивая рукой, крикнула:

– В зеркало смотри, дебил!!!

Артём не удержался и в ответ на в целом заслуженное замечание выставил в окно руку с красноречиво оскорбительным жестом.

– Баран!

– Овца!

Вконец устав от надоедливой барышни, Артём выкрутил руль, а «БМВ» маневренно выехал с парковочного места, чудом не стесав бампер «Пежо», и, разбрасывая снег из-под шин, резво понёсся обратно, к выезду на трассу.

* * *

– Я люблю людей. Я. Люблю. Людей, – как мантру повторяя одну и ту же фразу, Марина плавно объехала ряды парковки и встала в ещё одну очередь – на заправку.

Про себя она справедливо заметила, что негодяй в кожаной куртке казался на редкость симпатичным, если бы только не вёл себя слишком грубо.

«Кто-то ведь так и знакомится со своей половинкой… В погоне за мандаринами. Или это только в кино весело? В жизни всё прозаично…» – Марина задумчиво следила за цифрами на дисплее бензоколонки, пока оттуда в её бак перетекала порция свежего топлива.

Снегопад наконец-то выдохся, и за полупрозрачными облаками мелькнуло холодное зимнее солнце.

«До Нового года осталось двенадцать часов!» – жизнерадостно произнёс радио-диджей в промежутке между праздничными песнями.

Забыв о конфликте в гипермаркете, Марина задорно подпевала новогодним хитам:

– Ласт Крисмас ай гейв ю май харт…[1]

Настроение медленно, но верно поднималось, и девушку постепенно окутало ощущение приближающегося счастья. Свернув с широкой трассы, она оказалась на гладкой двухполосной дороге, с обеих сторон которой росли высокие пушистые сосны. Мир мгновенно превратился в зимнюю сказку, припорошенную искрящимся на солнце снежком.

К несчастью, радио ловить перестало, и из динамиков раздалось неприятное шипение. Марина воткнула в магнитолу AUX, открыла на телефоне свой любимый плейлист и снова запела в унисон с мелодией:

– Люби меня, люби… Жарким огнём, ночью и днём…[2]

Навигатор услужливо сообщил, что пришло время повернуть направо. Марина сбавила скорость и, неуверенно осматриваясь, съехала на заснеженную грунтовую дорогу, вилявшую по лесу между деревьями.

* * *

Щурясь от выглянувшего из-за туч солнца, Артём на очередном светофоре достал из бардачка солнцезащитные очки и нацепил их на нос. Почему-то перед глазами так и стояла та разъярённая сероглазая шатенка с разорванной сеткой, зажатой в тонких пальцах.

«Надо было уступить… Свет клином не сошёлся на этих чёртовых мандаринах!» – но было уже поздно.

Стереосистема глубокими басами и острыми верхами выдавала не самую подходящую для последнего дня года песню. Пронзительный хриплый мужской голос отчаянно перепевал старый хит: