Мои ноги предательски подкосились, заставив тело упасть на холодный пол, ударившись коленями об него. Я не почувствовала боли. Не физическую… Только не такую. Боль была внутри меня, она разрывает меня на части. Она такая знакомая, но такая другая. Мне хочется вырвать своё сердце из груди, кричать и плакать, но я сдерживаюсь. Не потому что хочу, а потому что не могу. Горло сжимается, а слёз не осталось. Я провела рукой по груди, пытаясь немного унять боль в этой области, но моё тело не воспринимало попытки. Я так устала.

Облокотившись спиной о стену, я прижала ноги к груди и начала качаться вперёд-назад, пытаясь успокоить дрожь тела и отгоняя сонливость. Каждый раз, когда мои веки закрываются, я слышу его голос в своей голове и пытаюсь не дать ужасному образу появиться перед глазами.

Открой глаза, принцесса.

Я качалась и качалась, пока знакомый мужской голос не донёсся за дверью.

— Где она?

Папа.

Я не успела вскочить с места, когда дверь распахнулась и ударилась об стену, оставив след на плитке от сильного удара. Папа ворвался в маленькую ванную комнату, заполняя её своим крепким телосложением и сильной аурой. Он одет в один из своих костюмов. Его волосы чуть длиннее, чем я помню с последней нашей встречи. Он немного похудел, но не прекращает быть таким же пугающим, как и раньше. Единственное, что сильно изменилось в нём – это его глаза. Они словно наполнены кровью, красные и уставшие. Безжизненные. Другие. Под ними огромные синяки. Когда он спал в последний раз?

– Адриана… – папа уставился на меня сверху вниз, оглядывая меня с головы до ног.

Я сижу всё в той же позе, продолжая покачиваться, пока он не присаживается и не притягивает меня к себе. Папа обнимает меня так крепко, прямо как в детстве, поглаживая мои мягкие непослушные волосы. Но сейчас они грязные и в крови. Как и вся я. Я пачкаю его костюм, но сейчас мне не хочется об этом думать. Мне не было так хорошо, казалось, целую вечность. Его объятия были самым реальным и нормальным за последние сутки.

– Милая, ты в порядке? – спросил папа, осматривая моё лицо.

Он наблюдает за мной, его глаза, похожие на мои, полны беспокойства и настороженности. Он пытается что-то найти в моём взгляде, и я даю ему эту возможность, хотя не уверена, что он ищет. Папа привык к крови, поэтому ему не противно, тем не менее выражение его лица изменилось: на нём отражается озабоченность и гнев. Он долгое время смотрит на меня, ожидая ответа, но, не услышав ничего, папа задаёт ещё один вопрос:

– Тебя осматривал врач?

Я не могла найти в себе силы, чтобы ответить ему, поэтому просто покачала головой и уткнулась ему в грудь, вдыхая запах моря и свежести.

– Мне так жаль. Прости меня, милая, – он баюкает меня в своих объятиях, целуя мои волосы. – Прости, что предал твоё доверие.

Почему он винит себя? Это же я во всём виновата. Папа не сделал ничего, за что стоит просить прощения. Я не хотела, чтобы он думал иначе, потому что отец уже и так всю ответственность за произошедшее с мамой и Данте взял на свои плечи. Но это была не его ноша. Я хотела ему об этом сказать, но язык будто онемел.

– Прости, принцесса.

От этого обращения я замерла в его руках. Он не может… Нет.

– Не надо, – разорвав наши объятия, я села напротив отца. – Не называй меня так. Больше нет.

Папа пристально смотрит на меня, пытаясь понять, что со мной происходит. Я не знаю, что он увидел, но это заставило его отвести взгляд в сторону прежде, чем посмотреть на меня снова и заговорить.

– Хорошо, милая. Как хочешь, – он поднял свою тёплую ладонь и смахнул мои слёзы, о которых я даже не подозревала. – Давай, поднимайся. Пусть тебя осмотрят врачи, а после мы поедем домой. Тебя все ждут.

Дом. О каком доме он говорит?

Папа не знает, что Чикаго не был моим домом. Уже нет. Я больше не принадлежу этому месту, но и к какому принадлежу, я тоже не знаю.

– Я не могу. Мне надо остаться тут, пока…

Пока что? Я без понятия, что нужно делать в таком случае. Я знаю, что виновата, что совершила ужасную ошибку и никогда в жизни не прощу себя за это. Но что я должна сейчас сделать? Уйти или остаться?

– Милая, послушай. Чтобы там не произошло, мы всё решим, но сейчас тебе нужно немного поспать, отдохнуть, а после мы сядем и всё обсудим, найдём…

Папины слова прервались громким женским голосом из динамиков снаружи. Объявление, что они вещали, привлекло наше внимание.

– Доктор Стоун, просьба в срочном порядке подойти в третью операционную!

Третья операционная.

– Что-то случилось…

Я резко встала на ноги, от чего у меня закружилась голова, и я пошатнулась, поэтому отец встал следом и придержал меня, чтобы я не упала. Голос диктора всё ещё просил доктора немедленно подойти в третью операционную.

– Адриана, подожди, – позвал отец.

– Что-то случилось. Почему они зовут доктора, папа?

– Сейчас это не важно, милая. Тебе нужен отдых.

– Почему они зовут доктора, папа?! – крикнула я, удивив себя и отца.