– Джованни! – кричит папа очень громко. – Вызови врача! Скорее!

Врача? Зачем нам врач?

– Папочка?! – я резко открываю глаза, чтобы папа убедился, что врач не нужен. Я же просто сплю. – Я не болею, всё хорошо. Мы просто дурачились с мальчиком.

– Принцесса, – он прижимает меня к груди, а потом усаживает на пол, чтобы наклониться к мальчику.

В этот момент в кладовку забегают мамочка и незнакомый мужчина с какой-то женщиной. Она начинает плакать, когда видит мальчика на полу в краске.

– Почему вы плачете, мадам? Он же просто спит, – обращаюсь я к женщине, пока мамочка обнимает меня, посадив к себе на колени.

– У него слабый пульс, но он дышит, – папочка очень серьёзен.

Незнакомый мужчина берёт мальчика на руки и уносит его из кладовки, а следом уходят все, кроме меня и мамы.

– Ох, милая. С ним всё будет в порядке.

Я не понимаю, почему они все так волнуются. Подумаешь, заснул крепким сном! Мне бы такой сон, чтобы никогда не просыпаться.

Кажется, мы с мальчиком подружимся, ведь он так же, как и я, любит спать. Ну, а к карамели я его ещё приучу. Ничего.

М ожет ли человек повлиять на свою судьбу?

Многие бы сказали, что нет. Она уже прописана, и жизнь строит планы согласно этому замыслу. Всё случается так, как должно случиться на карте твоей судьбы.

Но что, если решения, принятые нами, могут менять ход событий кардинальным образом? Что, если мы неосознанно сделаем шаг в другую сторону? Тогда наша судьба поменяется? Или окажется, что так и должно было быть, когда мы дойдём до конечной точки? Неужели каждый наш шаг, правильный или неправильный, тоже был продуман, и мы действуем по составленному алгоритму, хотя думаем, что меняем свою судьбу, пока на самом деле это она играет с нами? Как кукловод.

Если всё это правда, то неужели всё, что я знала о себе – ложь?

Я всегда думала, что могу повлиять на свою судьбу, принимая те или иные решения. Но что, если моя жизнь была спланирована таким образом, что в конечном счёте я окажусь на дне, как бы не стремилась избежать этого?

Я выросла в мире, где жестокость и насилие преобладают. Где смерть стала обычным явлением для каждого. Мы не удивлялись, когда в новостях объявляли о гибели человека, об убийстве или похищении, потому что это всё происходило в Каморре. В моём мире.

Люди считают, что, читая книги или смотря фильмы, узнали о мире мафии всё. Но это не так. Им видна лишь верхушка айсберга. Самое грязное и страшное находится на дне.

Хуже всего было то, что, как бы ты ни старался держаться подальше, этот мир вцепится в тебя и утащит за собой. Потому что ты уже был рождён в нём. Ты уже был его частью. Сейчас у меня было ощущение, что когти вонзились в меня так сильно, что нет шанса избежать последствий. Словно я уже была поглощена. Об этом же свидетельствовали мои окровавленные руки и одежда, а также действия и решения, из-за которых я оказалась здесь в таком положении.

Открываю глаза и поворачиваю кран. Из него полилась прохладная вода. Сунув руки под струю, я пыталась смыть кровь. Она засохла под ногтями и на коже, впитавшись в неё. Я тру ладони мылом, но это не помогает. Как бы много розоватой воды не утекло в раковину, красный цвет на моих руках не становится бледнее и не исчезает.

Я отказалась от этой затеи и попыталась оттереть пятна крови на джинсах и футболке. Но и это не увенчалось успехом. От злости и разочарования я швырнула мыло в раковину. Пятна на одежде стали ещё больше, издеваясь и напоминая мне о случившемся, словно мне не хватало тех образов, что я видела каждый раз, закрывая глаза.

Моё тело измотано, мне так хочется спать, но о сне не может быть и речи. Я плеснула холодной водой на лицо, чтобы немного освежиться. Это не помогало.

Мой взгляд падает на зеркало, висящее передо мной на стене с белой плиткой. Вся комната такого цвета, и самым ярким пятном в ней являюсь я. Грязная и растрёпанная.

Мои дрожащие руки потянулись к волосам и попытались привести их в порядок, но так я пачкала их ещё больше липкой кровью. Ещё больше беспорядка. Я вся была в крови, чувствовала этот запах и вкус у себя во рту. Меня затошнило, но желудок был пуст после нескольких склонений над унитазом.