— Ого, неплохо, — выдыхает она, подходя ко мне и садясь в кресло напротив меня. Её камера падает на сиденье рядом с ней.

Я рад, что она взяла с собой фотоаппарат. Зная, что он приносит ей столько счастья, мне хочется приклеить его к ее боку и убедиться, что она никогда больше не будет без него.

Я наклоняю голову.

— Gattina.

Её пальцы скользят по спинке стула, и она с наслаждением ощупывает мягкую кожу. Она улыбается мне, и я чувствую, как сжимается моё сердце.

— Patatino, — отвечает она.

Я улыбаюсь в ответ, потому что не могу сдержать улыбку, и слегка качаю головой, делая глоток из своего бокала.

— Этот огромный самолёт полностью в твоем распоряжении? — спрашивает она, снова оглядываясь по сторонам.

— Нет, — отвечаю я. — Вообще-то, он твой.

Её брови удивлённо поднимаются.

— Я никогда в жизни не летала на этом самолете.

— Тем не менее, у твоего отца он есть.

Она внимательно смотрит на меня и кивает.

— Ну, тогда он принадлежит ему, а не мне, — она делает паузу, высовывает язык и проводит им по нижней губе. — Я не хочу забирать всё, что когда-то принадлежало ему, понимаешь? Я просто делаю это, потому что этого хочет он. И я в долгу перед ним, поэтому обязана сохранить его наследие в рамках семьи.

Я стискиваю зубы, чтобы не сказать что-нибудь обидное, например, что это, должно быть, здорово, что у неё есть выбор. Но я сдерживаюсь, понимая, что злюсь не на неё, а на глубокие раны, оставленные пренебрежением Али, в то время как я отдал ему всё. Но я полагаю, что это моя вина, что я возложил на своего наставника роль отца, хотя он никогда об этом не просил.

Щелчок.

Я поднимаю голову и вижу, как она снова опускает камеру и ухмыляется.

— Прости, не смогла удержаться. Ты выглядел таким задумчивым, и я хотела воспользоваться моментом.

— Почему ты не специализировалась на фотографии? — выпаливаю я.

Всё, что я когда-либо слышал от Али о его дочери, — это то, как она преуспевает в учёбе, и как он гордится ею. Но он никогда не рассказывал мне о её фотографиях, и мне интересно, знает ли он о них вообще.

Более того, мне хочется узнать, о чём она мечтает, чего жаждет, в чём её страсть. Я долгие годы считал, что знаю о Ясмин Карам всё, но недавно она показала мне, что я на самом деле ничего о ней не знаю.

Она смеётся.

— И как ты себе это представляешь? Мой отец никогда бы не принял того факта, что у его дочери специальность фотографа.

Я поджимаю губы.

— А диплом по фотографии вообще существует?

Она кивает.

— Бакалавриат изящных искусств в области фотографии. Вообще-то, я изучала программу, прежде чем пойти, но… — она замолкает, качая головой.

Я хмыкаю, делая глоток своего напитка и наблюдая, как она опускает взгляд на свои колени и ковыряет ноготь.

— Хочешь экскурсию? — спрашиваю я.

— А что тут смотреть? — она пожимает плечами. — Мы летим этим самолетом около десяти часов, верно? В конце концов, я всё увижу.

Она устраивается поудобнее, откидывает голову на спинку кресла и закрывает глаза. Сразу после взлёта она засыпает.

Похоже, ей не особо комфортно, поэтому, поработав около часа, я захлопываю свой ноутбук и подхожу, чтобы взять её на руки. Она шевелится, но не просыпается полностью, вместо этого прижимается к моей груди, пока я несу её, как новобрачную, по заднему коридору в спальню, укрываю одеялом и провожу рукой по её щеке.

Я сажусь рядом с ней и смотрю, как она спит, считая каждый ее вздох и наблюдая за тем, как поднимается и опускается ее грудь, как слегка приоткрываются ее губы и трепещут ресницы, словно она погружена в сон. И, в конце концов, мои веки сами собой закрываются, и я тоже засыпаю.

Когда я просыпаюсь, то чувствую, что кто-то пристально смотрит мне в лицо.

— Привет, жена, — говорю я, не открывая глаз.

Она фыркает, и матрас слегка прогибается и покачивается, когда она снова садится.

— Странно разговаривать с людьми, не открывая глаз, — говорит она.

Я приоткрываю глаза и поворачиваю голову, глядя на её растрёпанные волосы и сонный взгляд.

— Не более странно, чем наблюдать, как я сплю, в то время как твой нос почти касается моего лица.

Она прикусывает губу.

— Да, ладно, поймана с поличным. Как ты вообще узнал, что я смотрю?

— У меня много талантов, — я ухмыляюсь, вытягивая руки и закидывая их за голову.

— Сама скромность, как всегда, — фыркает она, откидываясь назад, пока не ударяется о подушку. — Неудивительно, что тебе пришлось шантажировать меня, чтобы я стала твоей женой, ведь твоё огромное эго не оставляет места ни для кого другого.

Она впервые говорит об этом так прямо, но я даже не возражаю. Лучше пусть она напомнит нам обоим об этом сейчас, пока всё не стало ещё более запутанным.