Он снова начинает ласкать меня, и я кончаю, перед глазами всё темнеет, а ноги так сильно прижимаются к его голове, что я удивляюсь, как он может дышать. Из моего горла вырывается стон, наполняя воздух.

Несмотря на всё это, он не прекращает лизать меня, ласкать мою киску, пока я кайфую, и после переходит к мягким покусываниям, когда я начинаю возвращаться к реальности.

Лишь когда я становлюсь настолько чувствительной, что мне становится больно, он наконец-то отстраняется. Его лицо блестит из-за меня, когда он ухмыляется мне.

Мои руки дрожат, когда я протягиваю их, чтобы схватить его, где только смогу, притягивая его к себе, пока его тело не накрывает моё, а ткань его рубашки не касается моей разгорячённой кожи. Я приподнимаюсь, завладев его губами, облизываю его язык, и он стонет, наваливаясь на меня всем весом своего тела.

Мне нравятся эти ощущения. И я знаю, что не должна этого делать, но прямо сейчас я потеряна.

— Трахни меня, — умоляю я, прижимаясь к его губам.

Он качает головой, целуя меня в ответ. Слегка отстранившись, он прижимается своим лбом к моему, его тяжелое дыхание касается моих губ.

— Ты моя? — спрашивает он.

Его вопрос пронзает мою грудь и разбивает моё и без того разбитое вдребезги сердце. Я делаю глубокий вдох, моё тело холодеет. Я не могу ответить на этот вопрос.

Не буду.

Вне зависимости от моих чувств и недавних событий, это ничего не меняет.

Не совсем.

Принадлежать ему — значит забыть обо всём остальном, а я не хочу этого делать.

Он сглатывает, и его кадык дёргается, когда он кивает мне. Затем он уходит, и я чувствую холод от потери его прикосновений.

Я долго лежу, пытаясь принять то, что произошло. Потом медленно встаю, собираю с ковра свою разорванную одежду и иду в свою комнату.

Не знаю, что мной движет, но я иду к одноразовому телефону, беру его и разблокирую экран.

1 новое уведомление.

Сердце сжимается, когда я открываю его, чтобы ответить своему адвокату.

Только сообщение не от него.

В свете дня всё воспринимается иначе.

Это первое, что приходит мне в голову, когда я просыпаюсь в незнакомой комнате, на шёлковых простынях и самом удобном матрасе, на котором мне когда-либо приходилось лежать.

Мне требуется несколько мгновений, чтобы окончательно проснуться, протереть сонные глаза и понять, где я нахожусь.

Сев на кровати, я оглядываюсь вокруг, моргая.

Это, должно быть, комната Джулиана. Она обставлена элегантной современной мебелью, а кровать — самая большая из тех, что я когда-либо видела. Обстановка создаёт ощущение мужественности, но при этом лишена индивидуальности.

Я усмехаюсь, но затем вспоминаю, почему я здесь и что произошло прошлой ночью, и веселье улетучивается.

Неужели он перенёс меня сюда посреди ночи?

Это единственное логичное объяснение, потому что я помню, как засыпала в своей постели, и мне казалось, что моя грудь разрывается от противоречивых эмоций.

Любопытно, был ли кто-то ещё в этом месте? Но как только я задумываюсь об этом, у меня начинает болеть живот, и я стараюсь не думать об этом, убеждая себя, что мне всё равно.

Желание выскочить из его постели и порыться в его вещах очень сильное, но теперь оно ощущается более ярко, как будто чувство предательства усилилось. Хотя после того, как я вчера вечером прочитала сообщение от «сотрудника» Джулиана, слежка занимает последнее место в списке вещей, которые я делала за его спиной.

Я знаю, что должна сожалеть о случившемся, что должна винить себя и говорить, что это была ошибка. Но на самом деле я не жалею ни о чём.

Впервые в жизни мой разум был ясен, тело свободно, и все мои проблемы исчезли. По крайней мере, на какое-то время. Я чувствовала себя в безопасности. Окруженной заботой. Желанной. И это не значит, что я никогда не испытывала подобных чувств раньше, но получать такое внимание от Джулиана Фарачи — это всё равно, что привыкать к пасмурным дням, а потом быть ослепленным солнцем.

Я не уверена, что смогу вернуться к жизни без этого.

Но я должна буду это сделать.

Как и со всем остальным, мне следует смириться с ситуацией, но я предпочитаю этого не делать, я подавляю чувства, игнорируя их, решив насладиться восхитительным напряжением моих ноющих мышц и воспоминаниями о том, какое удовольствие мне доставлял его язык.

Возбуждение медленно распаляет меня изнутри.

Я вытягиваюсь на кровати, поднимая руки над головой и вздыхая от того, как это снимает сонное напряжение с моих мышц. Затем я полностью сбрасываю с себя одеяло, соскальзываю с кровати Джулиана и иду через комнату, пока не оказываюсь в его ванной.

Осматриваясь по сторонам, размышляю, что он, возможно, здесь, но его нигде не видно. Поэтому решаю вести себя как дома. Он не принес бы меня сюда, если бы не намекал, что я могу делать всё, что захочу.