— Она человек. Она ломается гораздо легче, чем мы.

— Я согласилась на его условия добровольно, — говорю я. Я не могу вынести, что с Рафом так обращаются из-за меня. Интересно, что они с ним сделают. Я могу только представить, что наказание фейри будет еще хуже, чем у Джойс. — Я не против одного танца.

Тяжелая рука опускается на мое плечо. Я поднимаю глаза и вижу Дэвиена.

— Тебе нужно быть осторожнее в сделках, которые ты здесь заключаешь, — торжественно говорит он. — Ты согласилась на танец, не поставив никаких условий, никаких ограничений. Раф мог заставить тебя танцевать, пока ты не умрешь от усталости. Он мог бы заставить тебя танцевать в реке.

— Но... — Мой голос слегка дрожит. Как раз тогда, когда я думала, что нахожусь в безопасности. — Он сказал, что не причинит мне вреда.

— Он не сделал бы этого намеренно. Но Фельда права, он не подумал о том, как это может повлиять на тебя. Он молод и глуп.

— Теперь, — твердо сказал Хол. — Ты освободишь ее от всех сделок, которые она заключила с тобой.

— А я должен? — хнычет Раф.

— Да, сейчас.

Раф смотрит на меня. Он сбивает грязь со стены, на которой все еще стоит. Руки за спиной, с виноватым видом, он говорит:

— Ваши долги уплачены, все получено, ничего не причитается, мы стоим как равные.

Это звучит как волшебные слова, поэтому я ожидаю, что почувствую покалывание по всему телу, но этого не происходит. Я чувствую себя так же нормально, как и тогда, когда заключила с ним сделку. Но если то, что сказал Дэвиен, правда, я неосознанно дала этому мальчику огромную власть над собой.

— И извинись перед ней, — говорит женщина, Фельда.

—Прошу прощения, — отвечает он, едва успевая смотреть мне в глаза.

— Все в порядке, — говорю я. — И спасибо, что освободил меня от долгов.

— Я действительно не собирался причинять Вам вред, — настаивает Раф под своим дыханием.

— Хватит с тебя на сегодня. — Хол поднимает парня и ставит его на землю. — Я полагаю, у тебя еще есть дела с Веной. Тебе следует заняться ими и не заставлять ее ждать. Благодаря ей у нас вообще есть крыша над головой. Так что отнесись к своим обязанностям по содействию Дримсонгу более серьезно.

— Верно, верно.

— Увидимся дома позже, — говорит Фельда, ее голос немного смягчается. Она тянется к Рафу. В моем воображении она обхватывает мальчика обеими руками, чтобы еще больше встряхнуть и отругать его. Но вместо этого она притягивает его к себе и крепко обнимает. — Мы любим тебя, Рафи.

— Фу, мам, здесь люди, ах, я тоже вас люблю, — бормочет Раф и убегает. Но не раньше, чем его мать поцелует его в лоб.

— Мы действительно очень сожалеем о его поступке. — Фельда выпрямилась и почесала затылок, выглядя виноватой перед сыном. — Временами он бывает не в духе.

— Я не расстроена, — напоминаю я им. Я все еще в замешательстве от того, чему только что была свидетелем. В одно мгновение она проявила к нему больше привязанности, чем даже Джойс к своим родным дочерям из плоти и крови.

— Тем не менее, в качестве извинения за нашего сына, мы хотели бы предложить вам место за нашим столом и оказать вам обоим всяческое гостеприимство, — говорит Хол.

— Для нас будет честью отобедать с вами. — Фельда склоняет голову в сторону Дэвиена.

— Как и для нас. Ведите. — Дэвиен машет рукой в сторону двери, и пара ведет меня к моей первой трапезе с фейри.

ГЛАВА 16

Дэвиен следует за ними, останавливаясь, когда замечает, что я не двигаюсь в ногу с ним.

— Ты идешь?

Я складываю руки и подхожу к нему.

— Я была бы признателен, если бы ты не говорил за меня.

— Ты бы отказала им?

— Я не знаю. — Эти фейри сделали очень мало, чтобы расположить меня к себе. Я не уверена, хочу ли я сидеть за их столом и ломать хлеб.

Он усмехается и качает головой. Под его дыханием я слышу, как он говорит:

— Ты действительно человек.

— Что это значит? — Мы начинаем идти.

— Ты не только упустишь возможность стать союзниками Хола и Фельды, сев за их стол, но и обидишь их, когда они будут пытаться загладить свою вину. — Дэвиен смеется. — Ты ничего не понимаешь в том, как слова могут быть обращены против тебя. О сделках, ритуалах или законах гостеприимства.

— Не издевайся надо мной. — Я смотрю на него. Но он ухмыляется, словно соревнуясь с самим собой, насколько сильно он может меня расстроить. Его зеленые глаза сверкают в солнечном свете.

— Я не насмехаюсь над тобой; я думаю, что это очаровательно, что ты живешь гораздо более простой жизнью.

— Сомневаюсь. Но даже если ты прав, проще — не значит лучше. — Я избегаю смотреть на него, вместо этого смотрю на соединение на крыше.