— Если честно, я всегда чувствовала себя в безопасности рядом с тобой, — признаю я. Даже когда мне этого не хотелось.

— Пока ты не узнала, что я фейри. — Он собирается уходить.

Я ловлю его руку. Она такая же теплая и мягкая, как в ту ночь в поместье — когда я впервые надела повязку на глаза.

— Даже после... я никогда не думала, что ты причинишь мне боль.

— И все же ты попыталась сбежать при первой же возможности, несмотря на то, что я поклялся тебе. — Он не отстранился, по крайней мере, физически. Но я вижу, что ранила его. Глубокая боль отдается во мне, эхом отражаясь от его ладони к моей.

— Я могу доверять тебе, но не другим, — говорю я. — В первый день они говорили о том, что я умру.

— Разве я не предал тебя? — Он делает шаг вперед, крылья подергиваются от волнения. — Разве ты не говорила, что то, как я скрыл от тебя правду, обернулось раной? Можешь ли ты доверять тому, кто предал тебя?

— Я ....

Дэвиен останавливается на волоске. Я чувствую каждый дюйм его высокой, стройной фигуры. Он смотрит на меня с такой силой, с какой никто и никогда не смотрел на меня раньше. Он ждет моего ответа, наши руки по-прежнему сцеплены.

— Ты не можешь получить все, Катриа. Ты говоришь мне одно. Ты делаешь другое. Ты доверяешь мне, не доверяя. Ты заинтересована в том, чтобы понять мое положение, но мало что делаешь, когда узнаешь его. Что ты чувствуешь на самом деле?

— Я не знаю, — шепчу я, признаваясь и себе, и ему. Скорее всего, в этом корень всех наших проблем. — Я не знаю, что я чувствую к тебе. Я не знаю, как примирить человека, стоящего сейчас передо мной, с — Лордом Фенвудом, которого я знала в поместье. Потому что тот человек... Тот человек... — к которому я начала испытывать настоящие чувства. Это признание — тихий, умоляющий шепот в моем сознании. И как только оно прозвучало, все барьеры, которые я когда-либо возводила, снова укрепились.

Я никогда не позволю себе влюбиться.

Любить — это боль. Даже простое начало испытания чувств причиняет мне боль. Запутанная. Разорванная по швам противоречивыми интересами. Так ли чувствовал себя мой отец? Знал ли он, что Джойс была ужасна для него, и все же что-то... что-то не позволило ему уйти? Даже когда он знал, что она злая, он называл ее своим светом.

Теперь я попадаю в ту же ловушку. Этот человек начал вызывать во мне чувства, которых я никогда не хотела, и я должна остановить их сейчас, иначе я могу последовать за ним к своей гибели в этом мире, который угрожает мне смертью на каждом шагу. Я должна, во что бы то ни стало, игнорировать эмоции, бурлящие в глубине моего сердца.

— Я и есть этот человек, — говорит он.

— Лорд Фенвуд был ложью.

— Я фейри, я не могу лгать, как бы мне этого ни хотелось. Все, что я говорил тебе — все, чем я был тогда — это то, кем я являюсь сейчас. Ты не можешь выбрать те части меня, которые тебе нравятся, и отказаться от всего остального. — Он отпускает меня. — Я и Лорд Фенвуд, который наслаждается медовухой в качестве ночного бокала с блестящей собеседницей, и Дэвиен Авинесс — фей и законный правитель Королевства Авинесс, которое я имею полное намерение восстановить. Ты доверяешь мне такому, какой я есть, хочешь меня таким, какой я есть, или нет.

Я смотрю, как он уходит, с трудом подбирая слова. В любом случае, это не имеет значения, не так ли? Он вытащит из меня свою магию, и тогда между нами все будет кончено. Я вернусь в свой мир и буду жить одна в поместье, которое он мне завещал, вдали от тех мест, где никто не сможет причинить мне вреда. Он останется здесь, станет королем всех фейри и забудет о моем существовании.

Он ни разу не оглянулся.

Я зависла в прихожей, не готовая вернуться в главный зал. Я слышу их тихий разговор. Мне интересно, о чем говорят, но лучше не пытаться слушать. Я не хочу это слышать... не совсем. Они говорят обо мне. Нет, они говорят о магии Дэвиена во мне и о том, как они вернут ее обратно. Я просто ненужный сосуд. Лишний шаг, который все ненавидят. Бремя, опять же.

Повесив голову, я сдерживаю горький смех.

Дверь, открывающаяся в другом конце коридора, пугает меня. Я вижу, как в нее входит парень. Два крошечных рога торчат у него над висками. Маленький жилистый хвостик дергается за ним, когда он направляется к залу аудиенций Вены с пухлой сумкой, перекинутой через плечо.

— Прости? — мягко говорю я. Он вскакивает, крепко сжимая свою сумку. Его грудь вздымается от панического удивления. — Я прошу прощения, я не хотела тебя напугать. — Я указываю на дверь. — Куда она ведет?

— Сколько Вы мне заплатите, чтобы узнать?

— Я должна заплатить тебе за ответ на простой вопрос?

Он надувает грудь и вытирает нос большим пальцем. Несомненно, он выглядит очень суровым в своем воображении.

— Ничего бесплатного не бывает.