— К счастью, нет; проклятие действует на всех вампиров равномерно, по большей части. Это проклятие, наложенное на нашу кровь магией, в которую люди не должны были вмешиваться. Избежать его невозможно, можно только замедлить. Именно поэтому употребление свежей, незапятнанной крови возвращает нам надлежащий облик и силу — даже кровь, взятая силой, как ни оскорбительно это звучит по отношению к преданиям, все же лучше, чем отсутствие крови. Именно поэтому нам нужна Кровавая Луна, чтобы пополнить наши запасы. Мы не настолько сильны, чтобы собирать кровь тех, кто живет в Мидскейпе — тех, кто владеет магией, — в таком ослабленном состоянии. Они будут охотиться на то, что от нас осталось, если увидят, в какую опасность мы превратились.

Руван переводит взгляд на своих спутников. Его брови слегка нахмурились от беспокойства. Я оставляю его наедине с мыслями, а сама иду дальше. Он сказал, что его истинная форма — это не то чудовищный вид, каким я увидела его в первый раз, а почти бесплотный человек, стоящий сейчас передо мной.

— Проклятие ослабляет вашу магию и превращает вас в чудовище, а существа, с которыми мы сражаемся, были превращены им?

Он возвращает свое внимание ко мне, устало кивая.

— Мы называем их Погибшими. Это вторая стадия проклятия. А мы... — Он обводит рукой себя и остальных троих, — мы все еще вампиры. Мы Проклятые, но не теряем рассудка.

— Погибшие стали жертвами проклятия. Они больше не живые, не мыслящие существа и не могут вернуться в прежнее состояние, сколько бы крови они ни потребляли. Они звери инстинкта, охотятся, чтобы вернуть утраченное, хотя и не могут этого сделать.

— Похоже, они должны быть слабыми. — Но я знаю лучше.

— Если бы. Погибшие не лишены магии. В некотором смысле их силы усилились из-за их безумия. Но они тупые инструменты, лишенные какой-либо стратегии или тактики.

— Понятно... — Я оглядываю бескрайние просторы льда и камня. — Вот почему всякий раз, когда они нападали на нас, это было без организации. Нет никакого плана. Всегда один или два — если вообще один — охотятся только на инстинктах. — У вампиров никогда не было «коллективного разума». Мы все время ошибались, во всем, когда дело касалось наших врагов.

— Напали на вас? Но Фэйд достаточно слаб, чтобы пересекать его только во время Кровавой Луны. — Руван искренне удивлен.

— Для тебя он достаточно слаб, но эти проклятые чудовища приходят из болот каждое полнолуние. — Я думаю, стоит ли мне говорить ему об этом? Может ли он воспользоваться этой информацией, чтобы найти свой собственный путь через Фэйд во время полнолуния? Хотя не похоже, чтобы у Рувана была такая армия, как я когда-то думал...

Руван погладил подбородок и пробормотал:

— Это объясняет некоторые вещи, которые лорды вампиров хотели узнать об охотниках. Они всегда были подготовлены гораздо лучше, чем мы ожидаем, поскольку сталкивались с вампирами лишь раз в пятьсот лет. Когда я узнал, что они используют кровавое предание, я подумал, что это объясняет все. Но это гораздо более правдоподобно.

— А что такое кровавое предание? — Наконец-то я достаточно любопытна, чтобы прямо спросить. — Я понимаю, что это связано с кровью и магией. Но как это работает?

— Я не уверен, что человек сможет понять.

— Попробуй. — Я поворачиваюсь к нему лицом.

Он оценивает меня, и я должна как-то соответствовать.

— Хорошо. Как я уже говорил, вся кровь — вся жизнь — таит в себе магию. Кровь рассказывает историю человека, его сильные и слабые стороны, его родословную, совокупность его опыта. Даже их будущее отмечено в крови.

— Ты можешь... видеть чей-то жизненный опыт? — осторожно спрашиваю я. — Их будущее?

— Да. Но, как и все другое кровавое предание, для этого нужен талант и соответствующие инструменты. — По его губам скользит ухмылка, рот слегка приоткрыт в одном углу, клык злобно поблескивает. — Вампир может украсть внешний вид. Почему ты думаешь, что мы не можем украсть и мысль, если захотим?

— Кровавое предание звучит ужасно. — Агрессивно. Навязчиво. И все же... мне ужасно любопытно.

— Ты можешь так думать, но тысячи людей в Мидскейпе так не думали. — Руван смотрит на вершины гор, его голос становится тоскливым. — Они приезжали издалека на наши ежемесячные лунные фестивали. Когда наша сила была наиболее сильна, мы могли читать будущее королей.

— Только королей?

— Любой, кто предлагал свою кровь.

Я на мгновение задумалась.

— Если вампиры могут видеть будущее, то как же они не знали, что будут прокляты?

— Может быть, кто-то и знал, но неправильно понял свое видение. Вампиры не получают полной картины. Мы видим только то, что требует от нас спрашивающий. Так что вполне возможно, что никто не предвидел этого — никто не подумал спросить.

— Ты заглянул в будущее, прежде чем мы решились спуститься сюда? Так Каллос знал дорогу? — спрашиваю я.

— Нет... Проклятие затуманило и ограничило многие наши способности, — отрывисто отвечает он, избегая моего взгляда, словно стыдясь.

Это заставляет меня задуматься о том, насколько могущественно кровавое предание. Поэтому я спрашиваю:

— Что еще может делать кровавое предание?