Пока я бдительно слежу за духами, а глаза — за потенциальными укрытиями, мы с Эвандером часами беседуем. Он рассказывает мне о путях лыкинов. О том, что в первозданном лесу Ден есть Роща, где лыкин может говорить с духом великого волка — одним из немногих духов, с которыми они могут общаться. Я рассказываю ему о том, как моя бабушка учила меня, девочку и женщину, распознавать магию во всем — следы духов — и использовать ее в сочетании с силой внутри меня, чтобы совершать маленькие благословения и магические подвиги.

Я спрашиваю его о том, как работает магия лыкинов, каково это — быть волком, как они определяют свою иерархию и что означают метки на боках палаток — разные стаи, как я уже начала догадываться.

В ответ он спрашивает меня о самых обыденных вещах. Что я ела изо дня в день. Как я провожу время. Сколько времени прошло с тех пор, как моя бабушка перешла через Завесу в Великое Запределье.

День проходит незаметно.

— Наверное, нам пора ложиться спать. — Эвандер смотрит на звезды, пробивающиеся сквозь полог. Луна почти полная и дает много света, даже сквозь спутанные ветви.

— Эвандер… — Я тоже смотрю на луну и думаю о том, что она значит для нас не только свет.

— Да?

— Когда я освобожу Аврору… — не «если», а «когда» — что будет с лыкинами? — Я знаю, Конри утверждал, что для них это будет конец. Но я не верю, что он будет полностью откровенен.

— Это невозможно знать, — мягко говорит он. — Возможно, мы вернемся к тому, какими были до того, как Бевульф Объединитель лишил ее чувств, и больше не сможем превращаться по своему желанию, а только при полной луне. Возможно, она так долго была едина с нашим родом, что ее магия проникла в нашу кровь так же, как магия старого духа-волка, и мы останемся такими, какие есть. Возможно, даже после всего, что мы ей сделали, она сжалится над нами и даст нам это благо, какими бы недостойными мы ни были.

Я продолжаю смотреть на небо. Внутри меня все клокочет. На меня навалилась тяжесть всего, что он мне рассказал. О его народе, его пути и истории. Истории, в которую, так или иначе, я навсегда вплетусь. Сомневаюсь, что меня будут называть не иначе как злодеем.

— Фаэлин. — Эвандер кладет руку мне на плечо, возвращая меня в настоящее. Мой взгляд притягивается к нему. Он залит лунным светом. Силуэт, очерченный серебром и тенью. Ему идет и свет, и тьма. — Лыкины выживут. Несмотря ни на что. Мы крепкий народ. Рожденные от луны и волка. И то и другое всегда будет частью нас, так или иначе. Так что делайте то, что правильно. Нынешние обстоятельства Авроры — пятно на нашем наследии. Именно поэтому я пытался освободить ее и продолжаю это делать. Эта глава — позор в наших исторических записях. Если ты можешь освободить ее… значит, это нужно сделать.

Я киваю. Если бы не Конри, а ты был Волчьим Королем, хочу сказать я. Но не могу заставить себя. Эвандеру уже достаточно пришлось пережить. Тяготы правления не должны стать еще одним грузом на его плечах.

— Я не передумаю, — клянусь я ему и луне над головой.

— Хорошо. — Эвандер отходит в сторону и начинает устанавливать палатку.

— Ночь чудесная, не думаю, что в этом есть необходимость, — говорю я. Несмотря на лето, воздух здесь не слишком жаркий и не холодный. Дует приятный ветерок, но не слишком сильный.

— Ты уверена?

— Только постельное белье, — настаиваю я.

Он разворачивает две подстилки на небольшом расстоянии друг от друга. Я складываю руки, пока он заканчивает, и бросаю на него тупой взгляд, когда он поворачивается в мою сторону. Он нахмуривает брови. Я не могу сдержать ухмылку.

— Что? — спрашивает Эвандер.

— Ты действительно так их ставишь? После прошлой ночи?

— Я.… не хотел подразумевать. — Лунный свет почти скрывает то, что я осмеливаюсь считать румянцем. — Я не был уверен, была ли прошлая ночь моментом или…

Я опускаюсь на колени на землю рядом с ним, опираясь на лодыжки, чтобы смотреть ему в глаза.

— Ты хочешь, чтобы это был только момент?

— Старые боги, нет, — вздыхает он, как в отчаянной молитве.

Он хочет меня. До сих пор. Даже сейчас. Я чувствую это так же сильно, как и вижу в его глазах. По тому, как дрожат его руки, когда он воздерживается от прикосновений. Оно проникает в меня, как прилив сахара. Оно захватывает мою голову, как слишком много медовухи. Я не успеваю опомниться, как мои руки оказываются на его щеках, мой рот — на его. Его руки — на моей спине. Я маневрирую на его коленях, сидя на нем.

— Возьми меня снова, — шепчу я ему в губы, проводя пальцами по его шелковистым локонам. — Не из-за очарования Конри. И не из-за неудовлетворенных желаний. Возьми меня, потому что ты хочешь меня, а я хочу тебя. Потому что ты чувствуешь это притяжение так же сильно, как и я.