— Потому что ты знаешь о духах? — спрашиваю я, едва удержавшись от того, чтобы добавить, И о ведьмах?

— И потому что я был последним самцом в своей стае — по праву альфы стаи, состоящей из одного самца. Меня. Но это достаточно символично для него, чтобы сделать меня своим рыцарем и отнять у меня способность иметь детей. Показать другим альфам, до чего он может опустить стаю… мужчину…

Мои ребра кажутся слишком маленькими для моих легких. Я подавляю хныканье. Эта боль его, а не моя. Я сочувствую ему, но не могу выразить это открыто, потому что это может отвлечь его от того, что действительно важно в данный момент.

— Это… так жестоко, — шепчу я.

Наконец-то его глаза обращены к моим. Призрачные, но острые. Отстраненные, но каким-то образом способные заглянуть мне в самую душу.

— Он жесток, — говорит Эвандер. — Каждый день я проклинал его имя. Я не знал, почему позволил взять себя живым. Бывали ночи, от которых я хотел никогда не проснуться. Дни, когда я переходил все границы в надежде, что Конри просто прекратит это.

— Эвандер…

— Но теперь… теперь я благодарен за каждый вздох. Каждый шрам на моей плоти и сердце — как карта, которая привела меня сюда, сейчас, к тебе. Я бы не променял ни секунды боли, потому что отказ от этого означал бы отказ от удовольствия от твоего общества, твоих улыбок, твоего тела. — Он произносит каждое слово так открыто. Так искренне. Он так неожиданно обнажил передо мной свою душу, и я не знаю, что с этим делать.

Я думала, что знаю, что такое любовь… но теперь я понимаю, что это было не более чем детское увлечение. Она была реальной, но настолько, насколько она могла быть реальной для молодой женщины, чей мир был тесен и которая так мало знала. Реальность выглядит иначе, когда твой взгляд на мир меняется со временем и опытом.

— Ты имеешь в виду все это? — спрашиваю я, хотя уже знаю ответ.

Эвандер переворачивается на бок, опираясь на локоть. Другая его рука тянется к моему лицу и обхватывает мою щеку. Он наклоняется, но не целует меня достаточно долго, чтобы сказать:

— Каждое слово и даже больше.

Мои глаза закрываются, а подбородок инстинктивно слегка приподнимается. Его рот встречается с моим в самом медленном и восхитительном поцелуе, который я когда-либо чувствовала. Мне не нужно его целовать. Конри нет рядом. У меня нет сдерживаемого желания, угрожающего украсть мой здравый смысл.

Я целую его, потому что хочу этого. Потому что мне так приятно чувствовать его губы на своих губах. Шелковистые губы инстинктивно скользят по моим губам. Ощущение его щетины.

Он отстраняется, и я поднимаюсь, чтобы сделать последний чмок и украсть его прямо с губ. Эвандер посмеивается над моей бесцеремонностью и с улыбкой ложится на спину.

— Так куда ты хочешь отправиться? У нас есть около недели.

— Ты действительно знаешь, где находятся духи? — спрашиваю я, все еще искренне любопытствуя о том, что он знает о магии ведьм.

Он кивает.

— У меня есть некоторые перспективы. Но я никогда не был в состоянии изучить их слишком глубоко.

— Эти перспективы ведут нас в лес? — Я сажусь и киваю в сторону леса, отгораживающего территорию лыкина от остальных.

— Некоторые из них.

— Хорошо, именно туда я и хочу отправиться.

— Ты собираешься подготовить путь к отступлению для себя и Авроры… не так ли? — Он тоже садится. Наши плечи соприкасаются, и я с удовольствием ощущаю ту непринужденную близость, которая возникает, когда делишься своими секретами и телом с тем, кому полностью доверяешь.

— Это мой план, — без труда признаюсь я ему.

— И как же ты собираешься сбежать от Конри, чтобы сбежать с Авророй по этому пути? — В его словах звучит скепсис.

— Я выясню это в Дене. — Я бросаю взгляд в его сторону с легкой ухмылкой. — Или ты.

Он хмыкает.

— Откуда мне было знать, что я стану частью этого побега?

— Однажды ты уже принимал участие. — Мне приходит в голову мысль, которая не выходит из головы с тех пор, как я сюда приехал. — Почему ты помог ей в первое новолуние после Кровавой Луны?

Он так долго не отвечает, что я смотрю в его сторону, чтобы убедиться, что он услышал. Но как только я вижу суровое выражение его лица, я понимаю, что он услышал. Его брови нахмурены, что выглядит почти как замешательство… как будто он не совсем знает ответ.

— Потому что… так было правильно, — наконец говорит он.

Я отодвигаюсь, чтобы получше его рассмотреть. Это важно для меня, понимаю я. Я должна знать, почему он поступил так, как поступил, потому что, если я узнаю, то, возможно, смогу полностью доверять ему без малейших сомнений. Я буду знать, что он не просто говорит мне приятные вещи, как это делал Конри.

— Даже несмотря на то, что ты рисковал всем, чтобы сделать это?