Санва и Шеель пытаются уговорить нас остаться. Они предлагают нам пораньше поужинать, но Илрит вежливо отказывается, говоря, что мы должны вернуться в поместье. К моменту нашего отъезда у меня уже есть небольшой пакетик желатиновых конфет, который Санва сунула мне в руки, отказываясь отпускать меня без какого-либо жеста благодарности. Шеель пытался уговорить меня взять два пакетика. Каким-то образом за полдня я настолько к нему привязалась, что искренне задумалась.

— Мы действительно нужны в поместье? — спрашиваю я, когда мы остаемся одни перед их домом.

— Ни в малейшей степени. — Илрит крутится в воде. — Я подумал, что им будет приятно побыть наедине, всей семьей.

— И долго она была в таком состоянии?

Он не отвечает так долго, что я начинаю беспокоиться, что чем-то его расстроила. Хотя я не знаю, как я могла это сделать. Вопрос казался вполне безобидным.

— Она заболела первой и самой страшной. Единственная, в ком Лючия не смогла остановить гниение внутри до того, как были установлены барьеры. — Он обвел взглядом пейзаж и остановился на траншее. — Йенни заболела из-за меня.

— Илрит…

— Это правда, — настаивает он. — Я послал Шееля во впадину на глубокую миссию с одним из новобранцев. Когда он вернулся, на нем была гниль. Мы были беспечны, и Йенни поплатилась за это. Я снова отправил Шееля слишком рано. Санва помогала Лючии ухаживать за воинами… Их обоих не было дома, когда они должны были быть. Никто не знал, что Йенни больна, пока не началась гниль.

Я думаю об Илрите, плывущем с другими воинами. О гневе Шееля на то, что Илрит лично перешел в оборону.

— Вот почему ты идешь сам, не так ли? Даже когда Шеель не хочет, ты все равно идешь.

Он кивает.

— Я исцелю и остальных, — предлагаю я без колебаний.

— Пока что они под контролем.

— Но…

— Лучшее, что ты можешь сделать, это продолжать готовиться к представлению суду и подношению. Если ты сможешь умиротворить Лорду Крокана и исцелить наши моря, то гниение прекратится в нашей воде и в телах тех, кто страдает. Наши земли станут такими же плодородными и волшебными, какими они были до начала его ярости, — говорит он с отчаянным оптимизмом. Он так решителен, так надеется.

Но что-то не дает мне покоя, и не потому, что на кону стоит моя жизнь в этой новой утопии… Чем больше я узнаю об этом месте и его истории, тем меньше кажется, что все имеет смысл.

— Ну что, пойдем? — Он прерывает мои мысли, повернувшись ко мне спиной. Я хватаюсь за его плечи, и он стартует. Я сдвигаюсь, оказываясь на его спине. Но не могу найти удобную хватку.

Я не сомневаюсь, что Илрит верит каждому слову из того, что он мне сказал. Я вижу это в его глазах. Но почему-то эти слова не доходят до меня. Я пытаюсь найти причину этого в своих мыслях, безучастно глядя на нашу тень, расплывающуюся по крышам поместья. В конце концов, я не могу найти объяснения своему чувству, поэтому ничего не говорю.

Мы медленно останавливаемся, зависнув над балконом моей комнаты, когда солнце начинает садиться. Я отпускаю его, но мы не отстраняемся друг от друга. Его пальцы слегка касаются моего предплечья. Я почти думаю, что это случайность. Но прикосновение длится достаточно долго, и я сомневаюсь, что это так. Интересно, видела ли Лючия что-нибудь из наших сегодняшних путешествий? Или это «практичное прикосновение» ее меньше волнует? Что бы это ни значило…

— Я приду к тебе завтра, и мы всерьез займемся подготовкой к впадине, — говорит он мягко, но твердо. — Надо действовать быстро, потому что скоро Герцогство Веры придет просить тебя принять помазание.

— А что они со мной сделают? — Меня никогда не радовала мысль о том, что я здесь. Более того, поначалу я откровенно возмущалась. Но сейчас мысль о том, чтобы убраться отсюда, вызывает такой же ужас, как и тогда, когда я только приехала. Это все, что я знаю о Вечном Море, и, более того… Илрит позволяет мне чувствовать себя здесь в безопасности. Когда он рядом, я могу не беспокоиться.

Он не такая чудовищная сирена, как мне показалось сначала. Он также не бессердечный правитель, который наслаждается жестокостью. Я смотрю на его владения. На покрытые песком и ламинариями холмы, спускающиеся вдоль подводной горной гряды к замку, который я едва вижу как тень вдали, окутанную дымкой серебристого света. Какая часть этого герцогства принадлежит ему? Насколько велика его ответственность? Сколько еще имен тех, кто страдает от гнили, он запечатлел в своем сознании? Я почти чувствую, как они тяготят его. Именно это побудило его совершить столь мрачный поступок, как вытащить из океана молодую женщину и велеть ей принести себя в жертву.

— Они помажут тебя так же, как и мы, но их замок находится ближе к Вечному Морю, так что ты сможешь напрямую общаться с Лордом Кроканом, и будь готова к этому. Тогда дело пойдет быстрее, и, когда наступит летнее солнцестояние, ты будешь сброшена в Бездну. — Эти слова — более чем ласка.