Как я могу отказать? Даже если это вызывает у меня легкий дискомфорт, я поднимаю руку к лицу и опускаю ее по дуге, чтобы сказать:

— Спасибо Вам.

— Нет, спасибо тебе. Мы с тобой через многое прошли. — Он усмехается. — Ты прошла долгий путь от той девчонки, которую я встретил почти пять лет назад.

Первое, что я сделала после того, как выбросилась на берег, — отправилась в Денноу, сердце Тенврата. Я знала, что смогу найти в городе какую-нибудь работу… Но никогда бы не подумала, что мне повезет, если я попадусь на глаза лорду, расширяющему свой бизнес и отчаянно нуждающемуся в капитанах, которые были бы достаточно глупы, чтобы плыть северным путем.

Это была моя первая удача, связанная с песней сирены.

Я не имела ни малейшего представления о том, как управлять кораблем. Лгать об этом было так же безрассудно, как и бежать от Чарльза. Но у него было не так много капитанов кораблей, готовых плыть через Серый Проход, известный своими морскими чудовищами и призраками. Я была одним из его единственных вариантов, а он — моим. Я приложила усилия, обладала магией, и все получилось. Моя первая ложь Кевхану была самой лучшей ложью в моей жизни.

Лорд Кевхан Эпплгейт был щедр ко мне, тем более после того, как я проявила себя и быстро стала его самым надежным и опытным капитаном. Я много работала и не торопилась, называясь Викторией, а не Элизабет, и даже лгала о своем возрасте, чтобы Чарльз — да кто угодно — не узнал, что я жива. Я хотела защитить свою семью; я верила, что если бы Чарльз узнал, что я жива, он бы отправился за ними. Я не знала, что Чарльз уже это сделал.

Когда я, наконец, как можно более скрытно обратилась к своей семье, правда выплыла наружу. В дело вмешался Совет. Упорядоченная новая жизнь, которую я пыталась построить для себя, быстро стала беспорядочной.

К счастью, к тому времени я уже могла ежегодно выплачивать Чарльзу стоимость своей свободы и иметь достаточно средств, чтобы помочь своей семье переехать в город. Мы все работали. И боролись. И сами чего-то добились.

Пять лет… так много времени, подумал я в ту холодную ночь… пролетело в одно мгновение.

— Мы должны начать подготовку к переходу. А теперь, пожалуйста, сэр, спускайтесь на палубу, — говорю я.

— Ты уверена, что не пересмотришь мое присутствие на палубе в этот раз? — спрашивает он. Я бросаю на него усталый взгляд, который вызывает усмешку. — Хорошо, хорошо. Я не буду рисковать, отвлекая тебя, хотя я надеялся увидеть монстра или сирену. — Он отходит с ободряющей улыбкой. Я прикусываю язык, чтобы не сказать, что он действительно не хочет увидеть одно из этих ужасных существ. — Удачи, Виктория.

Я надеюсь, что его пожелание удачи сработает. Сколько бы раз я ни делала это, сколько бы раз ни бросалась в штормовые моря логова сирен, сердце колотилось.

Серый Проход — это опасный канал, проходящий через полосу клыкообразных скал, выступающих из скалистого берега и разбивающих самые сильные волны, набегающие из вечно бурного моря огромной неизвестности — дальше, чем когда-либо удавалось проплыть любому моряку и дожить до рассказа. Даже я, со всей своей магией сирены, никогда не осмеливалась на это.

Здесь всегда были аномальные бури и ходили слухи о призраках. Но после того, как сирены начали нападать около пятидесяти лет назад, и без того опасный проход стал просто смертельно опасным для всех. Благодаря своему иммунитету к песне я стала первым капитаном, которому удалось справиться с проходом за последние десятилетия.

Но это не значит, что все легко.

— Заблокировать люки! Ошвартоваться! Приготовить паруса! — командую я, делая большие размашистые движения, чтобы все видели.

Они делают то, что им приказано, готовя себя и судно к последнему часу спокойного моря.

Когда такелаж застонал под напором ветра, я вместе с Дживром направилась к носу. Остальные члены экипажа привязываются к своим местам. К перилам спереди прикреплены четыре трубки: две слева и две справа от меня. В каждой из них — свернутый флаг, размером не больше моей руки. Движениями флага я могу общаться с экипажем, сидящим позади меня, не поворачиваясь и не подавая сложных жестов.

Джорк заканчивает крепить себя к перилам рядом со мной. Я киваю ему, и он кивает в ответ. В одной руке он держит цепь, в другой — палку, каждая из которых отражает одну из его обязанностей в этом проходе. Палка — для того, чтобы привлечь мое внимание: он наблюдает за мной, если экипаж хочет со мной поговорить. Цепь соединена с большим колоколом в глубине корпуса корабля — миниатюрной версией того, в который я звонила на маяке, чтобы сорвать песни сирены. Колокол на моем корабле слишком мал, чтобы что-то изменить, но достаточно велик, чтобы быть лучше, чем ничего.

Мы проходим мимо большой остроконечной скалы, которая, как я знаю, является началом Серого Прохода.