Эм вздыхает и отпускает меня. Она не знает, что у меня есть магия сирены, чтобы держать меня в безопасности. И.… я уже ходячая мертвая женщина.

— Лорд Кевхан, — говорю я, сохраняя низкий голос, чтобы Эм не услышала всех подробностей нашего разговора.

— Капитан Виктория, как всегда, очень приятно. — Он улыбается, и в уголках его глаз появляются морщинки. У него такая же борода, как у моего отца. Одно из многих их сходств. Этот человек был для меня как семья, когда все остальные изгнали бы меня. Он был первым, кто принял меня. Первым поверил в меня после того, как Чарльз годами рассказывал мне о том, что я неудачник. Он был гораздо больше, чем мой работодатель. — Все выглядит хорошо с твоей последней партией. Я хотел убедиться, что не возникло никаких проблем, о которых я должен знать?

— Ни малейших, — докладываю я. Но не может же он быть здесь только для этого… Меня разбирает любопытство.

— Ты просто чудо. — Он похлопывает меня по плечу. Я замечаю, что его одежда немного грязнее, чем я привыкла видеть. На локте есть ниточки, намекающие на разошедшийся шов. Маленькие недостатки, которые на него не похожи. Как бы ни болело мое сердце при мысли о несчастье, обрушившемся на моего благосклонного работодателя, это одновременно и подбадривает меня. Возможно, слухи правдивы, и сейчас я нужна ему не меньше, чем он мне.

— Я хотела бы кое-что обсудить, — говорю я.

— Забавно, но у меня тоже был вопрос, который я хотел бы обсудить.

Я подняла руку.

— Сначала ты.

Он тяжело вздыхает.

— Я знаю, я сказал, что ты больше не поплывешь северным путем, однако я могу потребовать этого от тебя и твою команды. В последний раз. — Он делает ударение на последних трех словах.

Я мрачно улыбаюсь и киваю. Он прав. Это будет последний раз. Так или иначе. Без колебаний я говорю:

— Я согласна.

Глава 2

Моя команда в полном составе на палубе. Некоторые стоят, некоторые сидят. Несколько человек облокотились на перила. Но все взгляды устремлены на меня.

Я прислонилась к мачте, сложив руки. Никто не произносит ни слова уже добрых пять минут. Это одна из моих тактик. Каждый вечер перед отплытием я созываю такие встречи перед отплытием. Сколько бы времени мы ни пробыли в порту, всегда есть о чем рассказать и что выяснить, какие махинации затеял экипаж в Денноу. Это последняя пристань в Тенврате, так что это один из редких случаев, когда мы можем причалить и высадить всех. Я жду, позволяя им говорить, пока разговоры не исчерпают себя. Пока все взгляды не обратятся на меня.

— Я перейду сразу к делу. — Я подношу руку к груди, кладу ее на ладонь другой и вдавливаю кончики пальцев в ладонь. Даже в Денноу, защищенном тремя маяками и удаленном от Серого Прохода, мы держим вату в ушах, не выходя из толстостенных зданий с тяжелыми дверями и людьми, которые за нами присматривают. Вата обязательна на кораблях к северу от узкой реки, которая прорезает темные леса на юге и соединяется с морями за его пределами. Даже те, кто не слышит без ваты, все равно плотно затыкают им уши. У моряков сильна паранойя, и некоторые утверждают, что песня сирены — это единственное, что слышат глухие. Я в это верю, поскольку даже с заложенными ватой ушами слышу в глубине сознания пение. — Лорд Кевхан попросил нас совершить северный поход.

Озабоченные взгляды, судорожные руки, спрашивающие «Почему?» и «Пожалуйста, расскажи подробнее».

Я с радостью отвечаю.

— Как вы, я уверена, все слышали, сухопутный маршрут, который Тенврат пытается проложить через средние горы, не оправдывает себя, по крайней мере, не так быстро, как хотелось бы. Там скопилось огромное количество серебра, ожидающего доставки. — Я надеюсь, что это достаточно большой запас, чтобы мой процент выплат от груза был захватывающим. — Мы отправляемся на рассвете. Три недели туда, три недели обратно. — Это должно дать мне достаточно времени, чтобы уладить все дела до того, как за мной приедет сирена. — При нормальных обстоятельствах это агрессивный рейс, и в это время года мы будем сильно толкаться, борясь с приливами. И я знаю, я говорила, что прошлый раз был последним. Но я обещаю вам, что это будет именно он. Я клянусь, что это последний раз, когда я буду совершать северный заход и рисковать вашими жизнями в этом переходе.

Идут приватные беседы. Люди поворачиваются ко мне спиной, чтобы незаметно обменяться словами, а потом снова поворачиваются. Руки скрещиваются. Ноги переставляются. В воздухе ощущается дискомфорт и беспокойство.

Я делаю вдох, набираюсь сил, прежде чем продолжить.