— Если вся команда внесет свою лепту в этот заплыв, это должно приблизить тебя к цели, не так ли? — спрашивает меня Дживре.

— Это было бы очень кстати. — Я благодарна своим рукам, когда знаю, что слова меня подведут, если их придется произнести. Если бы я сохранила всю свою долю и их долю, это помогло бы мне пройти почти две трети пути. Может быть, три четверти, в зависимости от того, сколько серебра есть на самом деле. Но все равно, очень мало. Но вдруг невозможная сумма показалась мне достижимой. — А как же вы все? Я не могу взять столько, сколько вам нужно.

— Мы справимся.

Экипаж кивает в знак согласия с Дживре.

— Мы в долгу перед тобой. Ты позаботилась о том, чтобы у Джорка было лекарство для его девочки. Ты вытащила Хани из этой ужасной тюрьмы.

— И давай не будем забывать, сколько раз твой отец оплачивал наш счет в баре, — говорит Сорреа изящными движениями рук.

Если здесь кто-то кому-то что-то должен… то это я.

— Позволь нам сделать это для тебя. — Дживре снова обращает свой взор ко мне. — Положись на нас хоть раз. А когда мы вернемся, мы все вместе придумаем, как получить остальное. Вместе. Кто знает, может быть, мы соберем столько, что у тебя останется немного, чтобы поехать в отпуск с Эмили.

Я откидываю голову назад и смотрю на небо. Я не могу плакать, я их сильный и стоический капитан. Но это был долгий, долгий день. И я устала.

Отпуск с Эмили… если бы только. Я так много должна была сделать для нее, когда у меня была возможность. Сделать вместе с ней. Сделать для всех них. Если я собиралась задолжать Чарльзу немыслимую сумму, мне следовало просто задержать платежи, чтобы у Эмили были новые платья. Мне следовало чаще брать Мать в плавание, а Отца — на ужины, чтобы он мог попробовать больше блюд и почерпнуть новые идеи для своих собственных рецептов. Мне следовало бы почаще задерживаться в экипаже и узнавать больше их историй.

Теперь у меня нет времени. Но впереди еще один заезд. Я должна сделать последнее дело, прежде чем меня предадут забвению.

— Спасибо всем, — говорю я, подчеркивая каждое движение в надежде, что они почувствуют мою искренность.

Команда расходится, и я смотрю, как они расходятся по своим делам. Мои плечи прогибаются под тяжестью их жизней. Я старалась заботиться о них как можно лучше, как будто они были моей собственной семьей. Но достаточно ли этого?

Покачав головой, я вернулась в свою каюту. По меркам большинства капитанов это мелочь. Но я зарабатываю деньги не на своей жилплощади. Я зарабатываю на своей команде и грузе, поэтому я позаботилась о том, чтобы корабль, на котором я буду плавать, отражал это. У моей команды столько удобств, сколько я могу себе позволить.

И все же, как бы ни было здесь тесно, он всегда был и остается моим. Блаженно, полностью моим.

За три с лишним года жизни здесь она захламлена десятками жетонов и безделушек, которые я собрала в своих путешествиях. На полке стоит коробка с благовониями от мастеров из Лантона. Баночка с травами от морской болезни — почти пустая — получена от молодой, но очень талантливой травницы, которая только что закончила обучение и открыла свою лавку в Каптоне, когда я проплывала мимо. Есть конфеты из Харшама, ближайшего города к странному окруженному стеной городу на юге, который всегда заказывает больше серебра, чем могут добыть шахты. И редкий витраж в рамке из равнинных районов, расположенных рядом с темными лесами фейри, подаренный мне моим начальником во время одной из его знаменитых вечеринок.

— Каждый уголок суши и моря откроется для тебя, — пробормотала я, перефразируя слова, услышанные в ту ночь. Они запечатлелись в моей памяти, как отметины на моей коже. Мне никогда не было трудно куда-либо идти. Я никогда не встречала бремени, стены или ворот, которые не могла бы преодолеть.

За исключением одного.

Есть одна привязь, одна ниточка, которая удерживает меня. Она продолжает взывать ко мне криками, воплями и зловещей тишиной. В моем сознании звучит тревожный звон, громче, чем колокол маяка, проносящийся над водами Денноу.

Но эта связь наконец-то разорвана. Все кончено. Ты можешь отпустить его, Виктория.

Нет, еще нет… Я все еще должна заплатить цену за свою свободу, прежде чем меня не станет.

Никто из них не знает, что я скоро уйду. Я так и не смогла заставить себя рассказать об этом никому, даже Эмили. Если бы хоть шепот дошел до них, моя семья оказалась бы под угрозой. Я уже однажды справилась со слухами Чарльза о том, что я в сговоре с сиренами. Второй раз я рискую меньше всего. Я и так причинила им слишком много риска и душевной боли.

Неужели я ненавижу их за то, что скрываю это от них? Разве это делает меня плохой дочерью? Сестрой? Другом?

Эти вопросы тяжелым грузом лежат у меня на душе. Тяжелее, чем когда-либо прежде. Гамак провисает подо мной, раскачиваясь вместе с кораблем.