Я смотрю на него и думаю, будем ли мы еще когда-нибудь говорить об этом. В голове снова проносится мысль о любви. Было бы здорово влюбиться в него. Почувствовать тот тревожный трепет возбуждения. Смотреть на него, на гребень его носа, на сильную линию челюсти, на слегка надутые губы, любоваться им так же бесстыдно, как сейчас, но иметь возможность превратить это в нечто большее.

Но то, что мы разделяли, не может перерасти в любовь. По крайней мере… не в любовь, которую мы когда-нибудь признаем. Мы должны позволить тому, что распускается, умереть на лозе. Сегодняшний день может быть лишь днем запретного удовольствия. Наконец-то мы насытимся и снимем растущее напряжение. Все будет хорошо, если я сделаю вид, что этого не было, говорю я себе. Мне не нужно говорить об этом или рассказывать кому-то, чтобы знать, что это было на самом деле. В этом я могу найти покой. По крайней мере, я думаю, что могу.

Однако другая часть моего сознания уже задается вопросом, когда или если мы найдем повод вернуться сюда. Может быть, он проберется ночью в мою комнату и заберет меня при свете луны. Я не могу не надеяться, что он это сделает и что это будет скоро, но у меня не хватает смелости спросить об этом.

Мы останавливаемся в туннеле перед пляжем, где мы впервые оказались. Охранники, сопровождавшие нас сюда, несомненно, все еще ждут под водой. Находясь вне поля зрения, Илрит на мгновение бросает на меня извиняющийся взгляд.

— Мне очень жаль, — говорит Илрит. Я моргаю, пытаясь сообразить, за что он может извиняться. Он улавливает мое замешательство и продолжает: — Когда мы вернемся, мне придется сделать вид, что…

— Ничего не случилось, — заканчиваю я за него с небольшой и, надеюсь, обнадеживающей улыбкой. — Я знаю. Я и не ожидала, что будет по-другому. Мы сделали свой выбор, зная наши обстоятельства. — Когда он все еще выглядит нерешительным, я подчеркиваю: — Действительно, все в порядке.

— Я не чувствую себя «в порядке». — Он вздыхает. — Мне кажется, что я тебя предаю, что я тебя использовал.

— Если уж на то пошло, я использовала тебя. — Я качаю головой, прежде чем он успевает вставить еще одно слово. — Я взрослая женщина, сама контролирую свои желания и делаю то, что хочу. Ты сделал то же самое. В этом нет ничего плохого. Мы оба знали свои обстоятельства. Истинно, Илрит, не думай об этом.

— Подозреваю, что я проведу много, много восхитительных часов, думая о сегодняшнем дне. — Он наклоняется ко мне чуть ближе, когда говорит это. Я прикусываю губу, и его взгляд падает на движение. На периферии я почти вижу, как он тянется вверх, чтобы коснуться моего лица.

Но он сильнее искушения. И это хорошо, потому что если он снова переступит черту, я сомневаюсь, что смогу быть лучше из нас двоих. К черту риски. Я бы использовала еще один шанс. Илрит снова начинает двигаться, и я тоже. Но он снова останавливается без предупреждения и смотрит на меня с новой целью.

— Если бы я пришел к тебе ночью… была бы рада мне?

Я чувствую, как у меня отпадает челюсть. Я, честно говоря, не ожидала, что между нами может возникнуть возможность для новых поблажек, хотя это очень и очень желательно.

Я киваю, не заботясь о том, насколько я выгляжу нетерпеливой. Играть в жеманство или отрицание сейчас бессмысленно.

— С превеликим удовольствием.

Кажется, он вздохнул с облегчением, как будто не был уверен, что я скажу ему «да». Как он мог подумать что-то другое? Особенно после того дня, который мы провели вместе?

Как я и предполагала, воины ждут нас прямо под волнами. Кажется, они ничуть не подозревают, что задержало нас на полдня. Возможно, они не хотят знать или считают, что лучше не задавать вопросов.

Я держу голову высоко поднятой и веду себя непринужденно, пока мы возвращаемся в замок. Беззаботно попрощавшись, мы с Илритом расходимся в разные стороны. Мне требуется максимум самообладания, чтобы не оглянуться на него. Не надеяться, что он уже плывет обратно ко мне.

Я знаю, что еще слишком рано для этого, но ничего не могу с собой поделать. Я не могу перестать надеяться на его приход, когда остатки дня переходят в ночь. Я жду на балконе, не обращая внимания на Крокана, вздымающего потоки гнили внизу, и сканирую воды над головой, ища хоть какие-то признаки Илрита.

Но их нет. Ночь прошла, рассвело, а Илрита все нет. Я напоминаю себе, что он сказал, что не сможет прийти в ближайшее время, не вызывая подозрений. Кроме того, я уверена, что у него есть много обязанностей и помимо меня. Я твержу себе, что не буду слишком много думать и зацикливаться на его отсутствии.

Я посвящаю свое время тому, что должна делать — работе над старыми гимнами. Я сажусь на перила балкона, где мы с Илритом сидели в тот вечер.

В одиночестве я пою.

Слова идут из глубины моего живота, втягиваются через грудь и тянутся к вершинам моего сознания. Когда они проникают в мои мысли, они тянут за собой части меня. Разрушая меня изнутри. Каждый раз выбирать воспоминания труднее, чем в прошлый. Я подумываю о том, чтобы пожертвовать памятью об Илрите и своей страсти… но не делаю этого. Я хочу, чтобы это оставалось со мной как можно дольше.