Илрит не позволяет мне долго мучиться. Он наклоняется вперед, откидывая мой подбородок, берет в кулак ленту. Одним уверенным движением он тянет. Моя спина выгибается, руки отводятся назад, чтобы принять удар. Я задыхаюсь.

Он делает паузу, но выражение его лица не кажется нерешительным или неуверенным. Наоборот, он как будто смакует этот момент. Он смотрит на меня так, как будто я произведение искусства, свидетелем которого он ждал всю свою жизнь.

Возможно, мы ждали именно этого момента, каждый в своем пространстве и времени. В течение пяти лет наши души были связаны в неосознанный дуэт. Наши движения были созвучны даже в разных мирах. Каждое действие, каждое решение и поступок вели нас именно к этому моменту — моменту, когда мы встретимся. Мы осознаем друг друга на каком-то врожденном уровне, который выходит за рамки логики.

Даже если наши лучшие чувства кричат, что наши действия неправильны, наши души остаются уверенными. Мы существуем только в этом славном «здесь и сейчас», отбросив стыд и сомнения. Этот миг вполне может быть — и, скорее всего, будет — единственным в нашей жизни.

Илрит снова движется ко мне. Когда его пальцы погружаются в мои волосы, его губы слегка раздвигаются, челюсть расслабляется, но брови нахмуриваются, как будто ему больно.

— Что такое? — Я боюсь того, что он может сказать. Вдруг он наконец разглядит во мне какой-то недостаток. Что-то, о чем я всегда знала, но пыталась скрыть от него, потому что так отчаянно хотела, чтобы он увидел во мне достаток.

Илрит качает головой и как будто читает мои мысли.

— Ты совершенство. Ты сияешь, как сама Леди Леллиа.

Возможно, наш дуэт затуманил его рассудок, но я не спрашиваю его. Я не хочу спорить. Поэтому я принимаю его похвалу с теплотой и готовностью.

— И ты тоже, — отвечаю я. — С того момента, как я впервые увидела тебя, ты показался мне великолепным.

Комплимент, кажется, застает его врасплох. Впервые он отводит глаза от моего тела не от неодобрения, как я, возможно, когда-то ожидала, а, похоже, от смущения. Я прижимаю руку к его груди, откидываюсь на корень и смотрю на него сквозь ресницы.

— Ты сногсшибателен, — еще раз подчеркиваю я. Как такой прекрасный мужчина, как Илрит, может думать о себе иначе, ума не приложу, но я буду повторять это так часто, как он захочет. — И я хочу, чтобы ты прикасался ко мне и держал меня до тех пор, пока я не потеряю всякое чувство собственного достоинства. Пока весь мир не исчезнет, а вместе с ним и все мои заботы и боли.

Я хочу чувствовать, пока я еще жива. Хотя бы еще раз…

— Думаю, я смогу удовлетворить твою просьбу, — говорит он, прижимаясь к моим бедрам и проводя ладонями вверх, скользя по моей груди. Я задыхаюсь. Глаза закрываются, и я прикусываю нижнюю губу, смакуя это ощущение. Он продолжает двигаться вверх, прослеживая следы на моей груди, плечах, руках, вплоть до кистей.

Я твой холст, хочу сказать я. Сделай меня.

Без слов он ведет меня к кромке воды, усаживая на дно. Мои колени обхватывают его бедра, и я сажусь на него, обхватывая его плечи, пока он разминает мои бедра и задницу. Мы целуемся до тех пор, пока я не устаю от поцелуев. И все же я не могу смириться с мыслью о том, чтобы остановиться. Меня поглощает потребность в большем, в большем количестве ощущений, в большем количестве этого чувства, которое пульсирует во мне, как лихорадочное спасение.

— Я хочу больше. — Мысль ускользает от меня, и он ухмыляется мне в губы. — Дай мне все.

Крепко обняв меня, Илрит наклоняется вперед и укладывает меня на песок и прибой.

— Я намерен удовлетворить твою просьбу, — говорит он. — Но всему свое время.

— Ты невыносимый дразнила6, — задыхаясь, говорю я, когда он покусывает мою ключицу и целует грудь.

— Должен признаться, что никто раньше не называл меня так. — Он уделяет особое внимание моей груди.

— Я уверена, что кто-то называл. — У меня перехватывает дыхание.

Он делает вид, что думает об этом, и я стону, когда его движения прекращаются. Он снова смеется и продолжает осыпать меня ласками.

— Нет, я не думаю, что это кто-то делал.

Я уверена, что буду первой из многих. Эта шальная мысль — непрошеная и нежеланная, но она остается только в моей голове. Я не хочу думать о том, сколько еще бесчисленные другие последует за ним, привлеченные его притягательностью и неоспоримой харизмой. Я не буду строить догадки о том, кто из прекрасных женщин, которых я видела в Герцогстве Копья, станет его невестой. Я могу изменить будущее так же, как и свое прошлое — все, что я могу сделать, чего хочу, это быть беспомощной перед настоящим.