— Ты хочешь посмотреть на это? Берега наших страстей?

Я все еще стою на месте. Я смотрю на него, чувствуя, что должна сказать «нет». Ведь нам нечего там делать, не так ли? И это не то, что мне нужно видеть. Я знаю, как делаются дети. У меня есть все причины отказаться.

Но вместо этого, с огромным любопытством и малейшим предвкушением того, что он, возможно, действительно намеревается сделать, взяв меня сюда, я говорю:

— Да, я хочу.

Глава 35

По-прежнему переплетая пальцы, Илрит выводит меня из туннеля на солнечный свет. Здесь находится еще один пляж, еще одна часть острова, который Дерево Жизни привязывает к поверхности Вечного Моря. В отличие от участка непосредственно перед дверью Леллии, этот пляж похож на тот, с которого мы поднялись. Корни спутаны с двух сторон. Ствол дерева находится сзади. Открытая вода бьется о берег… и в морской пене — мужчины и женщины, голые и обнаженные.

Они извиваются, бьются, извиваются, скользят друг по другу в порыве страсти. В разных частях пляжа находятся три пары, но, похоже, они не занимаются ничем другим, кроме своего единственного партнера, сосредоточившись исключительно на том, с кем, как я предполагаю, они сюда пришли. Я никогда не видела ничего столь дерзкого и смелого в вопросах плотских утех.

Общая нескромность моего экипажа — совсем другое дело по сравнению с этим. Когда я видела членов своей команды в разном состоянии раздетости, это было либо по необходимости, либо совершенно платонически. Но это, это…а

Мое сердцебиение учащается. Это что-то совсем другое. Илрит сжимает мою руку, отвлекая мое внимание от прелюбодействующих парочек и возвращаясь к нему. Он задумчиво смотрит на меня, пытаясь понять, что я думаю об этом странном месте.

Он, несомненно, видит румянец на моих щеках. Интересно, видит ли он, как слегка вздымается моя грудь, когда я пытаюсь дышать, инстинктивно борясь с мгновенным чувством неловкости. Все мои прежние представления о том, что я не забочусь о скромности, исчезли.

— Мы можем уйти, если ты хочешь, — мягко напомнил он мне. — Я не хочу, чтобы ты чувствовала себя неловко.

Я качаю головой. Некомфортно — не то слово. Шокирована? Немного. Восхитительное искушение в запретном смысле? Тоже да.

— Признаюсь… это очень отличается от того, к чему я привыкла. Или на то, что я видела раньше. Но это твой народ и ваши способы. Это прекрасно, и это не повод для стыда, и не то, что нужно скрывать или избегать.

Он сияет так, словно я не могла сделать ему большего комплимента. Его плечи как будто немного расслабляются, и я задаюсь вопросом, не думает ли он, что этот элемент его народа мог бы как-то отпугнуть меня. От этой мысли мне хочется прижаться к нему еще крепче, даже когда наши пальцы разжимаются, чтобы не было видно прикосновения. Хотелось бы мне набраться смелости и сказать, что в его культуре нет ничего такого, что могло бы меня от него оттолкнуть. Он может быть родом из самого уродливого, самого жестокого, самого ужасного уголка мира, и я все равно захочу узнать о нем все… потому что это часть его самого. Слова жгут мне язык, но я не могу заставить себя произнести их. Открыть всю глубину моей нежности к Илриту и всему, что его окружает.

— Я надеялся, что ты почувствуешь это. Это место — одно из великих волшебств, сама жизнь. — Он кивает в сторону пляжа. — Сирены приходят сюда со своими сородичами, чтобы закрепить свою любовь, чтобы петь для Леди Леллии в надежде на рождение ребенка. Это один из немногих участков земли, на который все сирены могут спуститься в своих двуногих формах, необходимых для зачатия ребенка, без какого-либо дискомфорта. — Он слегка улыбается. — Прибытие на этот берег — мечта любой сирены, которая однажды захочет иметь детей.

— Похоже, вы об этом задумались, — заметил я. — Странно для человека, который еще даже не взял себе жену.

Он смеется.

— Да, но, несмотря на мои промедления, я всегда знал, что мой долг — иметь наследника. То, что я приду сюда, я уже давно принял. — Радость, которую я вначале услышала в его тоне, когда он говорил об этом месте, немного угасла.

— Неужели такая перспектива тебя не радует? — Неужели я неправильно его поняла?

Илрит не сразу отвечает, обдумывая мой вопрос.

— Я не могу сказать, что это меня «не» возбуждает, потому что сам поступок, конечно, возбуждает. — Он ухмыляется, и я, борясь со смехом, фыркаю. — Но я всю жизнь знал, что у меня будут дети. Я никогда особо не задумывался о том, хочу ли я их иметь. Честно говоря, я не думаю, что мне стоит об этом задумываться.

— Почему?

— Что, если я обнаружу, что не хочу ребенка, зная, что от меня в любом случае ждут одного или нескольких? — Он переадресует вопрос мне, хотя я знаю, что он не может ожидать от меня ответа. Илрит качает головой. — Но это заботы моего будущего. Давай не будем омрачать этот день моими заботами о том, что будет через год.