— Я приду, и все, — говорю я решительно. — Я помогу. Я подношение, я знаю слова старых, конечно, все это что-то значит? Скажи, чем я могу быть полезна.

Илрит слегка сужает глаза. Он хочет возразить, но у него не хватает ни скорости, ни красноречия, чтобы продолжать это делать. А я остаюсь непреклонной. Вместо этого выражение его лица слегка расслабляется, и внимание переключается на что-то более внутреннее. Он опирается правым локтем на левый кулак, сводя его поперек тела, а правой рукой поглаживает подбородок.

На мгновение я очень, очень отвлекаюсь на то, как его пальцы скользят по щекам и губам. Он снова хватает меня, прижимается щекой к моей щеке, как будто хочет прошептать мне на ухо. Я едва удерживаюсь от того, чтобы не схватить его за щеку свободной рукой, чтобы почувствовать его близость.

— Хотя существуют общие правила помазания приношений, есть много возможностей для интерпретации в зависимости от того, в чем нуждается приношение. В нашей истории этот процесс появился сравнительно недавно, и с ним все еще экспериментируют, — говорит Илрит, положив руки мне на плечи, чтобы удержать нас вместе. — Из-за этого им может быть трудно усомниться в нюансах. Если бы ты сказала, что мы должны вернуться в Мир Природы, чтобы помазать тебя в водах твоего дома, что ты слышала в гимнах древних, что тебе нужно чистое море, свободное от гнили, и что это воля Крокана… они не смогли бы возразить.

Я киваю.

— Я могу это сделать. Когда мне будет удобно…

— Остальные певцы хора уже здесь. Мы должны пройти в зал собраний. Сейчас, — прерывает меня Вентрис. Его тон отрывист. Я надеюсь, что это потому, что он раздражен тем, что не слышит наших мыслей. — Час уже поздний, а сделать нужно многое.

Я не могу вставить ни слова быстрее, чем Илрит.

— Мы идем.

— Но…

Без предупреждения его правая рука скользит по моей щеке, пальцы слегка надавливают за ухом, нежно зацепляя челюсть. Это движение притягивает все мое существо к нему. Движение останавливается только тем, что мое тело встречается с его телом. Колючки желания вновь зацепили меня, мгновенно уловив его прикосновение. Наши губы почти встретились.

Так близко. Мучительно… близко.

Еще хоть раз перед смертью я хотела бы поцеловать мужчину. Поцеловать его… может быть?

Илрит прижимается своим лбом к моему.

— Все будет хорошо, не волнуйся, — говорит он с глубоким смыслом. — Я буду заботиться о тебе, несмотря ни на что. Я клянусь в этом.

Чувство достаточно безобидное, и он мог бы произнести его вслух. Вряд ли это было бы проблемой, если бы Вентрис услышал, как он меня успокаивает.

Но он этого не сделал. Илрит хранил это утешение для меня, и только для меня. Он отпускает меня, но слова цепляются. Я держу их в своих мыслях так же нежно, как яйцо. Они теплые, хрупкие и несут в себе что-то неизвестное, но, возможно, прекрасное.

Глава 27

Вентрис ведет нас в большую пещеру. Она выглядит естественно сделанной, украшенной рельефной резьбой каменных столбов на стенах, которые, кажется, не поддерживают грубый потолок. Серебристые лианы спускаются из желоба, вырезанного в верхней части комнаты, и окрашивают все в самый чистый оттенок синего, который я когда-либо видела.

Пять раковин расположены полукругом. Та, что в центре, установлена на каменном столбе. Справа и слева от нее — по два.

По его поведению я ожидала, что Вентрис займет верхнее место — то, которое больше всего похоже на королевский трон, но он занял крайнее левое. Центральное место занимает бледная пожилая женщина с коротко стриженными темно-каштановыми волосами, в которых видна соль.

Илрит расположился перед ними, а я — чуть позади, справа от него. Два других герцога задумчиво смотрят на нас. У одного из них длинные толстые черные косы и смуглая кожа. Другой — с коричневой кожей и каштановыми волосами. Я не знаю, куда идти и что делать. Поэтому я задерживаюсь и жду. Герцог и герцогиня переглядываются между собой, и я понимаю, что говорят о чем-то, чего я не слышу.

Вентрис берет ракушку и кладет ее на плоский круглый камень в центре полукруга, прямо перед тем местом, где стоит Илрит. Как и ракушка на моей шее, она украшена резьбой и серебряной инкрустацией из переплетающихся линий и символов, напоминающих знаки на всех нас.

Четыре герцога и одна герцогиня начинают медленно раскачиваться, напевая. Песня вибрирует, переливаясь в воде. Ноты звучат в полной гармонии, и метки на раковине загораются золотом.

— Заседает хор пяти герцогств Вечного Моря. Сейчас 8 242-й год божественного переплетения, — говорит Вентрис, когда пение стихает. — Присутствую я, Вентрис Чилвате из Герцогства Веры.

— Севин Роут из Герцогства Учености, — говорит сидящий слева от Вентриса человек с черными косами.

— Кроул Дрич из Герцогства Жатвы, — говорит мужчина с каштановыми волосами справа от центрального трона.