Эйра бросилась на него. Каллен одной рукой поймал ее меч в ловушку — ледяное лезвие задрожало в воздушной яме. Другой рукой он схватил ее за запястье, когда она пошла в атаку.

— Ты выглядишь довольным, — промурлыкала она.

— Как я могу не быть таким, когда ты смотришь на меня и только на меня? — Он слегка наклонил голову, его брови взлетели вверх. — Я говорил тебе, Эйра… — Его голос понизился почти до шепота и только для нее. — Люби меня. Ненавидь меня. Лишь бы я оставался в твоих мыслях.

У нее не было шанса ответить, потому что Оливин оправился достаточно, чтобы снова присоединиться к сражению. Эйра и Каллен отступили друг от друга. Они втроем кружили, держа магию и оружие наготове. Тяжесть всего недосказанного едва не разрывала воздух надвое. Напряжение в мышцах спало первым.

Их трехсторонняя дуэль была безумной. Хаотичной. И все же, каким-то образом, они, казалось, знали, как двигаться между друг другом. Заискрилась магия, столкнулись сталь, лед и свет. Мужчины двигались с отвагой двух огромных хищников, и Эйра не была уверена, чего они хотели больше — поглотить друг друга или заявить на нее права. От этого ее сердце забилось еще быстрее.

Ее тянуло к ним обоим. С неописуемой и непоколебимой силой ее тянуло к Каллену. Он знал ее. Казалось, что каждый его пристальный взгляд проникает прямо сквозь ее одежду — прямо сквозь мышцы и кости, в самую ее сердцевину.

Энергия вокруг Оливина была совершенно иной, но в то же время столь же неоспоримой. Он был загадкой. Каждый раз, когда их плечи соприкасались или тела врезались друг в друга, это служило напоминанием о том, как много еще предстоит исследовать. Ей было любопытно узнать, подходят ли они друг другу.

Она сражалась изо всех сил, эмоции подпитывали каждый всплеск силы. Они двигались так, будто в конце этого поединка должен был быть ответ на вопрос, который никто из них не осмеливался задать.

Наконец, они трое оторвались друг от друга, но не сразу отпрянули. Дыхание было затрудненным. Тела угрожали упасть ничком с новой дрожью в коленях.

Оливин, наконец, выпустил свой меч. Он распался на нити света, исчезнув одновременно с ледяным клинком Эйры. Каллен тяжело прислонился к перилам для опоры, перегнувшись через них спиной, потягиваясь.

Когда дыхание успокоилось, воцарилась тишина. Эйра отчетливо осознала, что зрители в какой-то момент разошлись, сосредоточившись на своих задачах. Некоторые, вероятно, на нижних палубах, помогают готовить еду. Возможно, они тоже поняли, что это был переломный момент между ними троими, и не хотели видеть, кто выйдет победителем, а кто будет похоронен на поле битвы сердец.

Оливин пришел в себя первым. Он выпрямился, переводя взгляд с Эйры на Каллена. Сделав несколько шагов, он сократил расстояние между ними. Эйра пошла на встречу. Казалось, все они встретились посередине.

— Она мне небезразлична, и если ты… — Оливин обратился к Каллену, но тот не дал ему договорить.

— Это зависит от нее. — Каллен переместился и перевел взгляд на Эйру. — Если твое сердце принадлежит ему, тогда я спокойно отойду в сторону. Какой бы забавной не была эта маленькая дуэль, и как бы я не был рад повторить это снова, я здесь не для того, чтобы играть в мелкие игры.

— Я тоже, — поспешно сказала Эйра, надеясь, что ее следующие слова не противоречат этому утверждению. — Но… я не знаю, что чувствую, — призналась она. — Я знаю, что вы оба мне небезразличны, по-разному. Но если бы вы попросили меня сделать выбор прямо сейчас, ответ был бы: я не знаю.

— Я была сосредоточена на выживании, обеспечении безопасности для всех, восстановлении своей магии, изучении всего, чему может научить Адела, выяснении, что будет дальше… Я не была сосредоточена на том, чтобы разобраться в своих сердечных делах. — Эйра покачала головой, отводя взгляд. Краткий стыд от признания не только себе, но и им, что она держит их всех в подвешенном состоянии, был почти невыносимым. Тем не менее, она заставила себя открыть глаза. Они заслужили это. — Я чувствую, что только сейчас начала достаточно успокаиваться, чтобы начать думать об этом. Но я все еще узнаю, кто я такая, и было бы несправедливо выбирать кого-то из вас такой, какая я есть.

— Я и не ожидаю, что вы будете ждать моего решения, — поспешно добавила она. Слова лились свободно, на волне облегчения от того, что они, наконец, сказаны. — Я не об этом прошу. Но я не собираюсь заставлять себя принимать решение или поддаваться прихоти. Кого я выберу… если я вообще выберу любовь снова — это будет на моих условиях.

Они оба уставились на нее. Внимание Эйры металось между ними, выискивая какие-либо признаки оправданного гнева или разбитого сердца. Но она не нашла ни того, ни другого. Вместо этого легкая, но нежная улыбка тронула уголки губ Каллена. Глаза Оливина были похожи на кошачьи, разглядывающие дерзкую добычу.

— Понятно, — сказал Каллен.