— Только ты или все мы? — спросила Лаветт. Эйра подняла обе руки, слегка пожав плечами. Лаветт скрестила руки на груди и со вздохом откинулась назад. — Я просто предположу, что это будешь ты, учитывая, как обстояли дела до сих пор.

— Я думаю, это справедливое предположение, — неохотно согласилась Эйра. Было ясно, что Лаветт рассматривала себя в качестве своего рода представителя Квинта, и Эйра не хотела ее обидеть. — А Адела всегда может нас удивить… но, на случай, если мои подозрения верны, я хотела первым делом поговорить со всеми вами. — Эйра окинула взглядом сидящих за столом и первой вернулась к Лаветт. Надеясь, что это будет знаком уважения. — Я собираюсь предположить, что вы хотите вернуться в Квинт как можно скорее?

Варрен собрался что-то ответить, но Лаветт опередила его.

— Да. Естественно.

Эйра не упустила момента напряженной нерешительности Варрена. Или того, как он посмотрел на Лаветт краешками глаз. Но, в конце концов, он ничего не сказал и слегка кивнул.

— Хорошо, тогда… — Эйра повернулась к Оливину и Йонлину. — Я полагаю, вы оба хотите вернуться в Меру?

Два брата встретились глазами и обменялись целым разговором с помощью жестов, пожатий плечами, кивками, мурлыканьем и кратким ворчанием. Это вызвало легкую улыбку на ее губах. Она вспомнила дни, когда они с Маркусом терроризировали своих родителей, используя планы, согласованные без слов. Подтверждали алиби одним взглядом, чтобы вытащить друг друга из беды. Присутствие братьев в их группе наполнило ее сладкой болью. На этот раз мысли о Маркусе были не агонией, а почти мечтательной ностальгией. Хорошими воспоминаниями, которые она подавляла наряду с плохими, потому что не знала, как отделить их от боли, когда к ней вернулись мысли о брате.

— Самое главное, — начал Оливин, — это то, что мы остаемся вместе, и я обеспечиваю безопасность Йонлина.

— Я могу сам о себе позаботиться, — пробормотал Йонлин, явно оскорбленный.

Оливин продолжил, будто его брат вообще ничего не сказал:

— Если честно, я не знаю, является ли Меру самым безопасным местом для нас прямо сейчас.

— Но твоя сестра… — Слова сорвались с губ Эйры прежде, чем она смогла остановить их. Внезапная зацикленность Оливина на своей пустой тарелке при упоминании ужаса и позора его семьи заставила ее вспыхнуть от чувства вины за это упущение.

В конце концов, он расслабился и сказал:

— Как только у меня появится шанс пойти за ней, я это сделаю. — Он обнял Йонлина за плечи. — Но однажды я чуть не потерял Йонлина из-за нее. Я не хочу рисковать потерять его снова.

Несмотря на уверенность, с которой говорил Оливин, Эйра заметила его колебания. Слова были слегка натянутыми. Движения напряженными. Он имел в виду то, что сказал… но часть его явно жаждала отправиться за Уинри прямо сейчас, часть, которую Эйра слишком хорошо понимала.

Благодаря Ферро, она узнала, каково это — наблюдать, как на твоих глазах гибнет семья, а затем, каково это, когда ее убийца выходит на свободу. Заключить какой-либо реальный, долгосрочный мир с этим фактом было невозможным эмоциональным требованием.

— Однако, учитывая все сказанное выше… Я не хочу убегать вечно. Я хочу отомстить. Если ты собираешься вернуться в Меру, чтобы сражаться со Столпами, тогда я буду сражаться на твоей стороне. Если ты думаешь отправиться в Солярис, то мы постараемся вернуться в Меру до этого. — Оливин сжал и разжал кулаки. Казалось, его переполняло нетерпение от перспективы, наконец, сравнять счет с Уинри.

Упоминание о доме и планах переключило внимание Эйры на ее друзей.

— О чем вы трое думаете? Вернуться в Меру, чтобы сражаться, или в Солярис, чтобы спастись?

Элис удивила ее, когда спросила:

— А если о совсем другом месте?

— Ты не хочешь возвращаться?

Элис подперла подбородок и постучала по столу, уставившись в никуда.

— Дело не в том, что я не хочу возвращаться. Скорее, я не думаю, что мне нужно пока возвращаться. Всю свою жизнь я читала истории и переживала рассказы других. — Она опустила руку к сумке на бедре и вытащила знакомый блокнот. — Сейчас я полна решимости написать свою собственную историю. И я чувствую, что не смогу этого сделать, если проведу всю свою жизнь в комфорте.

Недовольство, жажда большего, которое Эйра увидела в Элис, было новым, необычным чувством и наполнило ее гордостью. Она не хотела зацикливаться на этом и рисковать поставить подругу в неловкое положение, но это чувство согрело ее с головы до ног.

Вместо этого Эйра повернулась к Ноэль.

— А ты?

— Мне кажется, это очевидно, — начала она, — учитывая, что парень, который за мной ухаживает, каким бы неприятным он ни был в данный момент, находится на этом корабле. Я не собираюсь уходить, пока не узнаю, чем все это между нами закончится.