Элис уставилась на Ноэль так, словно та была луной и звездами. В порыве движения, широко раскрыв глаза, Элис раскрыла свой блокнот и яростно схватила ручку. Ноэль попыталась вырвать ее у нее из рук.

— Не смей!

— Но, Ноэль, это так прекрасно! — возразила Элис с болезненной сентиментальностью. — Как ты могла отказать будущему великому рассказчику в таком вдохновении?

— Я не вдохновитель. — Несмотря на раздражение в голосе, Ноэль ухмылялась уголком рта. Если и было что-то, в чем Эйра была абсолютно уверена, что понравится Ноэль, так это идея быть увековеченной в каком-то письменном формате, независимо от того, насколько лестным или нелестным, или уязвимым, может быть представление.

— В итоге, да. — Тон Ноэль стал серьезным, когда она снова посмотрела на Эйру. Ручка Элис торопливо заметалась по странице, когда Ноэль отвела от нее взгляд. — Я не хочу покидать Солярис навсегда. Там всегда будет мой дом, и в какой-то момент мне нужно будет вернуться или, по крайней мере, сообщить семье, чтобы они знали, что со мной все в порядке. Папенька может прибить меня, если я не верну рубины. Но сейчас я вижу, откуда дуют ветры судьбы, и плыву по их направлению.

Элис продолжала писать. Ноэль игриво хлопала ее по руке, а затем исправила заметки, чтобы, по крайней мере, «цитата была верной». Они обе застонали и рассмеялись друг над другом, вызвав улыбку на губах Эйры.

Та была недолгой, когда она повернулась к Каллену.

— А ты что думаешь?

Он долго молчал, а когда, наконец, заговорил, ему пришлось дважды откашляться, словно ему было трудно не только найти, но и сформулировать правильные слова.

— Я немного подумал и пришел к выводу, что то, что я хочу делать, и то, что я должен делать — две разные вещи. — Он сжимал и разжимал пальцы. — Я хочу остаться на этом корабле и проплыть за границу карты. Я хочу отправиться в ту далекую неизвестность и почувствовать те ветры судьбы, о которых так красноречиво говорит Ноэль.

— Я больше никогда ничего не скажу. — Ноэль скрестила руки на груди, притворно надув губы, пока Элис торжествующе строчила.

Каллен усмехнулся, а затем продолжил.

— Но последовать этому было бы очень похоже на бегство. Бегство от того, кем и чем я должен быть. Мне нужно перестать искать легкий выход и встретиться с некоторыми вещами лицом к лицу, независимо от того, насколько это может быть неудобно или как я этого боюсь.

— Рада за тебя, — сказала Лаветт с одобрительной улыбкой, опередив Эйру. Впервые за долгое время Лаветт проявила то, что выглядело как искренняя, внешняя теплота по отношению к Каллену. Это было выражение взаимопонимания, разделяемого двумя людьми, родившимися и выросшими, чтобы принять мантию лидера. Что-то, чего Эйра, возможно, никогда до конца не сможет понять, и вспышка ревности, возникшая при этой мысли, удивила даже ее.

Эйра заставила разговор продолжиться.

— Значит, ты хочешь вернуться? В Солярис или в Меру?

— Я бы не сказал, что хочу, но, как и Ноэль, я думаю, что, в конце концов, должен это сделать. Или, по крайней мере, передать весточку Солярису, — сказал он неохотно. — Мне нужно отправиться в Меру. Мне нужно понять, жив ли мой отец. Я не могу бросить его. Не говоря уже о том, что будет неуважением по отношению к императрице Валле, если я не попытаюсь помочь все исправить после всего, что она вложила в меня и чему научила. Я не могу бросить ее или ее семью в тяжелый для них час.

— Я понимаю. — Впервые казалось, что Каллен самостоятельно принимает решение. Несмотря на то, что он учитывал и тщательно взвешивал желания, мнения других, решение по-прежнему оставалось за ним самим.

— А как насчет тебя, Эйра? — спросила Лаветт. — Теперь, когда ты знаешь наши планы.

Эйра неловко поерзала на сиденье, тяжесть их взглядов давила ей на плечи так сильно, что доходила до бедер. Она по-разному соглашалась со всеми их чувствами. Они убеждали ее в разных вещах, с некоторыми она соглашалась, а против других возражала. Но, как и Каллен, рассмотрев все желания, она должна была сделать выбор сама.

— Я вернусь в Меру, — сказала она, наконец. — Я поклялась себе и Ульварту, что положу ему конец, я не позволю ему разгуливать на свободе. — Внимание Эйры вернулось к Оливину и пониманию, которое наполнило его взгляд. — Как и ты, я знаю, что должна забыть об этом. Я должна вернуться в Солярис или куда-нибудь еще и быть в безопасности. Но я не могу. Я не буду знать покоя, пока не покончу с ним.

Глава 21

Адела сидела тихо, пока Эйра вкратце рассказывала ей об их дальнейших планах.

Королева пиратов этим утром была не словоохотлива, и Эйра подумала, не связано ли ее относительное молчание с их разговором прошлым вечером. Она не удивилась бы, если бы Адела почувствовала укол стыда за то, что ее увидели в ослабленном состоянии. Не то, чтобы она должна была испытывать стыд, но такие эмоции редко бывали логичными.