– Не знаю, – с болезненной честностью повторяю я. – Я никогда не знала другой жизни кроме той, что была в Охотничьей деревне. Лишь слепая вера и никаких сомнений, даже в трудные времена. Я не задумывалась о том, чего хочу и что мне нужно, поскольку мне никогда не предоставляли права выбора. А теперь я словно бы тону в море открывшихся передо мной возможностей.

– Я вижу твою суть, Флориана. И точно знаю, что ты чувствуешь. – Глубокие, значимые слова.

Я разжимаю руки и подаюсь вперед, без раздумий касаясь лбом его лба. Закрываю глаза и, отгородившись от мира, просто дышу.

Я не спешу нарушать молчание, и Руван продолжает:

– Я родился в проклятой, вымирающей семье, и с самого первого вдоха ход моей жизни был предопределен: я превратился в отдаленное звено в длинной цепи наследования. Конечно, мне никогда не светил шанс возглавить вампиров, однако посмотри, как все обернулось. Мои подданные ищут у меня помощи и руководства, но им нужен совсем другой повелитель. Я же попросту никто, пустое место.

Тихо рассмеявшись, я отклоняюсь назад.

– Повелитель вампиров называет себя пустым местом.

– Но это правда, – устало улыбается Руван. – Я стал повелителем вампиров только потому, что с началом долгой ночи моему народу пришлось выбирать себе лидеров на тысячи лет вперед. И я весьма далеко отстоял от начала этого списка. А следующий кандидат будет еще менее подходящим, чем я. Именно поэтому мне нужно покончить с проклятием. Сомневаюсь, что у тех, кто появится после меня, хватит на это сил. – Замолчав, он откидывает голову на подушку и отворачивается к окну, вперив в пространство мягкий, отстраненный взор. – Хотя есть и другие причины, эгоистичные. Я мечтаю покончить с проклятием, чтобы доказать: я не просто никчемный повелитель из конца списка и чего-то стою, а моя жизнь имеет смысл.

– Жизнь любого существа имеет смысл.

– Даже вампира? – Он вновь поворачивается ко мне.

– Возможно, – отвечаю я, но затем заставляю себя озвучить то, что думаю на самом деле: – Да.

Руван мягко улыбается.

– Я рассказал, что творится у меня на сердце, Флориана. А что говорит о нас твое сердце? Не заложенные в тебе инстинкты, а именно сердце.

Как раз его-то я никогда не слушала и почти не обращала внимания на его советы. Я всегда знала, что для меня правильно, потому что мне твердили об этом с детства и направляли каждый мой шаг.

«Что же говорит мое сердце?»

– Ты мне небезразличен, – признаюсь я. – Хочу и дальше тебя узнавать.

– Ты тоже небезразлична мне. – По-прежнему обнимая, он притягивает меня немного ближе. – Я хочу тебя. Сгораю от желания тобой обладать.

Он меня хочет… Внизу живота разливается жар. К горлу подступает ком, и я тяжело сглатываю.

– Возможно, я еще в какой-то степени вижу в тебе врага.

– Знаю.

– И есть вероятность, что в какой-то миг голоса моей семьи и предков, твердящие о ненависти к твоему народу, могут взять верх над моим желанием узнать тебя и подарить свою нежность. Может быть, я не всегда смогу вести себя с тобой так, как мне хочется.

– Ничего страшного.

Никогда еще не слышала ничего приятнее. Похоже, Руван принимает меня такой, какая я есть, со всеми достоинствами и недостатками, и начинает узнавать по-настоящему. Мама видит во мне дочь, Дрю – сестру, для жителей деревни я всего лишь дева-кузнец. Все они знают только часть меня, но вряд ли кто-нибудь всерьез пробовал увидеть всю картину целиком.

– Никто из нас за несколько дней, недель или даже лет не сможет побороть заложенные с детства ценности и устои. Нам придется узнавать друг друга постепенно, но… – Руван подается вперед и трется носом о мой нос, искушая близостью поцелуя. – Полагаю, познание тебя доставит мне удовольствие.

Я вздрагиваю, ощутив на щеках его теплое дыхание, и отбрасываю все сомнения. Лишь на краткий миг, но этого хватает, чтобы попросить:

– Поцелуй меня.

– Вот ты и вновь командуешь повелителем вампиров.

– И что ты намерен с этим делать? – застенчиво и в то же время чувственно выдыхаю я с легкой усмешкой.

– Поцеловать тебя, как ты и велишь.

Он нежно прижимается губами к моим губам. Руван не пытается добраться до шеи, сейчас его не интересует моя кровь, только губы. Этот поцелуй приносит облегчение и в то же время вызывает напряжение во всем теле. Ему удается прогнать засевшее в мозгу отчаянное желание и позволить мне расслабиться до такой степени, чтобы все происходящее воспринималось правильным.

Хотя инстинкты твердят, что мне стоит ненавидеть этого мужчину, возмущаться его поведением и отвергать чувства, которые он во мне вызывает…

Я должна испытывать ненависть, но не хочу. И не могу.

Напротив, мне очень даже нравится происходящее.