– Заплатишь кровью, как и остальные из твоего поганого народа, – тихо повторяет Руван. Затем уже громче добавляет: – Почему поганого? И почему «твоего народа»? Разве он не считает себя одним из нас?

– Радует, что нет, раз уж он вознамерился нас убить, – заявляет Вентос.

– Есть вероятность, что он участвовал в ранних конфликтах, о которых вы упоминали, – произносит Кэллос, кивая в сторону Рувана. – Возможно, лидер одной из фракций, которые боролись за власть после смерти короля Солоса; до того, как в качестве отчаянной меры был установлен порядок престолонаследия. Тогда понятно, почему он считает трон своим.

– Но как же слова Дрю, что он нацелился на трон короля эльфов? – чешет в затылке Уинни. – Все эти предположения просто ужасны.

Я с ней вполне согласна.

– А если он когда-то был человеком? – Дрю находит последний кусочек головоломки, который я упустила из виду. Все тут же поворачиваются к нему, и у меня замирает сердце. Возможно, ситуация намного сложнее, чем я когда-то думала, и мы с Руваном оба оказались по-своему правы. – Вы говорили, люди могут превращаться в вампиров, и вскоре после обращения первого человека группа людей сбежала из Срединного Мира и основала Охотничью деревню. Вдруг этот мужчина как раз и был результатом эксперимента?

– Тогда понятно, почему его внешность немного отличается от вампирской, пусть даже он и поражен проклятием. – Руван задумчиво поглаживает подбородок.

– И если он – тот самый человек, о котором писал Джонтан, рассказывая об экспериментах, у него хватало причин проклясть вампиров. – Поднявшись, Кэллос начинает расхаживать по другой стороне зала, где прежде метался Вентос. – Человек превратился в вампира. Вероятно, Лоретта была его потерянной возлюбленной, с которой вампиры тоже обошлись жестоко. Он один из нас, но не считает себя частью нашего народа, потому что над ним насильно совершили ритуал. Он хочет отомстить и в качестве компенсации получить наше королевство. Все это имеет смысл.

– Великолепно. Теперь, может, хватит болтать, займемся делом? – Лавенция складывает руки на груди. – Мы знаем, где этот ублюдок. Почему бы не схватить его?

– Вернуть его и так будет довольно сложно. – Вентос кивает в сторону Дрю. – Мы не можем рисковать и планировать нападение до следующего полнолуния.

– И что ты предлагаешь? Просто сидеть здесь сложа руки? – возражает Уинни. – Месяц – это целая вечность.

– Ты проспала три тысячи лет. Что значит какой-то месяц? – закатывает глаза Куин.

– Я тоже считаю, что мы должны схватить этого ублюдка, прежде чем он сможет найти себе другое обличье и от нас ускользнуть, – поддерживает Лавенция.

Пятеро вампиров продолжают спор. Руван молчит, явно затерявшись в мыслях. Дрю изучает свои руки.

– Вот как мы поступим. – Я хлопаю ладонью по столу. Неожиданный звук и твердые нотки в моем голосе дают нужный результат. Спорщики замолкают. – Дрю, перед уходом расскажи Кэллосу все, что знаешь об изготовлении эликсира охотника. И все, что еще вспомнишь об этом мужчине. Кэллос, твоя задача как можно скорее приготовить эликсир для Рувана. Возьми в помощь Куина. Уинни, Лавенция, Вентос, пока Дрю еще здесь, начинайте вместе с ним планировать нападение. Потом брат станет нашими глазами в Природных Землях, особенно если с помощью эликсира получится легче преодолевать Грань. После его ухода мы продолжим готовиться к нападению, заодно ища любую информацию о том, кем на самом деле может быть этот мужчина-ворон.

– Мне нельзя возвращаться, – осторожно замечает Дрю. – По крайней мере, сейчас, пока ворон меня выслеживает.

– Не обязательно идти в деревню. Спрячься где-нибудь на болотах. – Я сжимаю его руку. – Знаю, это трудно, но тебе нужно продержаться всего месяц.

Вампиры уже принесли жертвы, чтобы помочь покончить с проклятием. Теперь моя очередь. Как бы мне ни хотелось, Дрю невозможно оставаться здесь. А я не могу вернуться вместе с ним. Во всяком случае, пока.

– Кажется, мужчина-ворон всегда сторонился болот. Там мне ничего не угрожает, – с напускной храбростью заявляет Дрю, однако тут же быстро добавляет: – В течение месяца.

– А ты… – поворачиваюсь к Рувану, но замолкаю, заметив пляшущие в его глазах веселые искорки. Уже несколько недель я не видела повелителя вампиров в таком хорошем настроении. Судя по всему, этот его взгляд предназначен только для меня; никогда не видела, чтобы он на кого-либо еще так смотрел.

– Упорства тебе не занимать, – мягко, задумчиво произносит Руван. В его голосе нет ни капли злости или раздражения. Он почти… счастлив? Отчего-то от этого открытия у меня екает внутри.

– Когда она нацеливается на что-то, то берется за дело со всем неистовством дикого животного, – со смешком поясняет Дрю. Теперь брат тоже улыбается.

– Я не дикое животное, – возражаю я, хмуро уставившись на Дрю.

– Похоже на правду, – хмыкает Лавенция.

– Простите, но я не животное, – медленно повторяю я, для убедительности выделяя последние слова. – Я дева-кузнец. И да, я привыкла упорно трудиться, чтобы добиться своего.

– Она всегда такая? – уточняет Руван у Дрю.